- Мы все, бывает, лажаем тем или иным образом, - говорит она. - Единственная разница в том, как глубоко наше безумие заходит, и как мы справляемся с этим дерьмом. Если честно, думаю, сумасшествие приходит и уходит и так по кругу.
Я издаю некий звук, что-то между смехом и фырканьем.
- Должно быть тогда, сейчас мое время в этом месяце.
- Ммм... - Анна продолжает поглаживать мою кожу. - Мне не следовало приглашать сюда Грея, не спросив тебя. Прости.
Я не могу сдержаться. Одним движением я возвышаюсь над ней, и ее бедра раздвигаются, пропуская мои, пока я упираюсь предплечьями по бокам от нее, чтобы не придавить ее грудь своей.
Ее глаза блестят во тьме, а волосы создают дикий ореол вокруг ее бледного лица.
- Твоя нога, - протестует она напротив моих губ.
- Она в порядке, - я наклоняюсь к ее губам и запускаю язык в ее сладкий рот. У нее слабый вкус мятной зубной пасты, но он смешан с чистым исключительным привкусом самой Анны. Поцелуй ее полных губ просветляет мою голову. Она идет кругом, когда моя эрекция трется о ее завитки и гладкие жаждущие складочки.
Она так же легко становится влажной для меня, как я - твердым для нее, и я никогда не привыкну к этому.
Аккуратно я раскачиваюсь напротив нее, скользя по ее киске, в которой так жажду оказаться. Мои руки задирают ее рубашку и гладят шелковистую кожу. Ее изгибы такие мягкие и теплые по сравнению с моим твердым и жестким телом.
- Анна, - я целую уголок ее губ, а затем второй. - Я не заслуживаю тебя.
Она сжимает мои щеки, ее большие пальцы прикасаются к моему подбородку.
- Вероятно, нет, - говорит она, еще раз целуя меня. - Я могу быть еще той занозой в заднице.
- Всегда шутишь, - шепчу я, прежде чем углубить наш поцелуй и приподнять свои бедра достаточно, чтобы головка моего члена нашла ее влажный вход. Со стоном я погружаюсь в нее. Так туго. Так совершенно.
Озноб пробегает по моему позвоночнику. Я двигаюсь легко, занимаясь с ней любовью с таким обожанием, от которого содрогаюсь и потею. Ее руки ласкают мою спину, мою задницу, осторожно исследуя, пока она издает тихие звуки, которые разжигают потоки вожделения в моих жилах.
Это идеально. Я поглощаю ее мягкий рот и медленно двигаюсь внутрь и вне ее теплого тела. Здесь и сейчас я целостен. Выздоровевший. Если бы только это могло продолжаться вечность."
"Но ничто не вечно. И вскоре становится очевидно, что хотя Анна отвечает на мои прикосновения, она ведет себя ненормально. Я начинаю чувствовать ее напряжение, то, как она сдерживается.
