Все его тело напрягается, натягиваясь словно струна напротив меня, когда Дрю кончает, издавая гортанный стон, а его глаза все еще не покидают мои, удерживая меня взглядом до последнего спазма.
Уставшие и удовлетворенные, мы сплетаемся друг с другом, тяжело дыша.
Когда Бэйлор начинает говорить, его голос, словно гравий.
- Боже, Джонс. Это было... - фраза прерывается на половине, но его объятия становятся крепче. Будто парень не хочет отпускать меня.
Реальность - это прорубь, падая в который, ты погружаешься в глубокую и темную воду.
А в последствии замерзаешь. Что же я наделала?
МЕНЯ ВСЕ ЕЩЕ трясет, когда я возвращаюсь домой. Мои руки бесполезны, и я даже не в состоянии расстегнуть пуговицы на джинсах с первого раза. Промахиваюсь мимо кранов, когда хочу принять душ. В конце концов включаю на полную холодный вентиль.
Я все еще в шоке. Мое сердце колотится, словно я только что вернулся из спортзала. И кажется, мой организм не собирается успокаиваться.
Ледяная вода струиться по разгоряченной кожи, и я шиплю.
Святое дерьмо, что только что произошло?
Анна Джонс буквально разрушила меня. Окончательно.
Воспоминания атакуют мой разум: то, как ее бледное стройное тело изгибается, прижимаясь к моему, то, как ее твердый сладостный сосок скользит в мой рот, мягкость и вес ее груди в моих руках. Я стону. Мои колени почему-то становятся слабыми, и приходится прислониться к стене, чтобы устоять на ногах.
Вода льется на мое лицо, попадая в глаза прежде, чем я успеваю их зажмурить. Но даже жжение воды не может остановить поток этих образов.
Ее широко открытые округлые бедра. Ждущие меня. Небольшие кудряшки и блестящие от влаги припухшие губы ее киски. Ждущие меня. То, как я лизал и посасывал каждый дюйм этого подарка. Ее вкус все еще ощутим у меня во рту.
- Черт, - мой голос раздается на всю душевую кабину.
И несмотря на то, что кожа покрылась мурашками от холода воды, мне снова жарко. А мой член вновь твердый. Кончик моего возбужденного стояка прижимается к холодной плитке, и неосознанно я толкаюсь вперед, пытаясь облегчить давление.
Дерьмо. Я снова хочу ее. Сейчас. Сильно.
Я даже не пытаюсь себя ласкать. Это не поможет. Этот ублюдок хочет Анну, а не мою руку. К тому же, меня передергивает от мысли о мастурбации на образ Джонс, будто я бедный нищий.
Боже, было так унизительно наблюдать за ней, когда Анна осознала, что же наделала, как исказились ее черты, а в глазах появился ужас. Она ушла от меня так быстро, как только могла.
