Будто заживо поджаривали, опрокинув на меня канистру бензина.
И я горел… Тлел.
Моя самая грязная эротическая фантазия, комкая фартук, в немом ужасе распахнула свои прекрасные глаза. Печальные. Наполненные этими невыплаканными слезами.
Как же мне не хватало именно твоих слез. Моя предательница. Почему так долго? Я ведь уже научился жить без тебя… Ну, почти.
Второй взгляд. На ее губы.
Порнушные. Сочные. Такие сладкие.
Помню. Все, что ты ими делала… неумело… робко… Помню.
Этот гимн неутоленной любви навсегда со мной.
О том, что произошло пять лет назад, до сих пор даже думать больно. На мне не осталось живого места… А видеть ее снова…
Армагеддон вышел на новый уровень.
Ну, здравствуй, девочка, разукрасившая мою душу в черный цвет.
Улыбнулся, ведь солнце давно не светило так ярко, пусть за окном и накрапывал осенний дождь. По инерции обнял Лизу. Посмотрел на свою девушку. Жаль, перед глазами стояло другое лицо…
Моя принцесса ордена предательства, я знал, что ты еще приползешь, и мы вместе умоемся твоими слезами.
Глава 4
Лиза что-то говорила. Кажется, восхищалась новой картой напитков, но шум крови в висках заглушал ее трескотню.
– Что ты будешь, Кирюш? – сквозь гул ядерного бомбардировщика в башке услышал ее слова.
Что я буду? М? Дайте-ка подумать…
Мне, пожалуй, заверните её.
Да-да. Её.
Вот эту перепуганную на смерть лживую девочку. Буду употреблять на завтрак, обед и ужин. В лошадиных дозах.
Лебедева стояла, потупив глазки, в то время как я жадно рассматривал ее, пытаясь отыскать хоть один изъян.
А их не было. Все такая же хрупкая и нежная, как подснежник по весне.
Пауза затянулась, а я все смотрел… Кто-нибудь, выколете мне глаза! Как оказалось, инстинкты гораздо более живучи, чем мораль и здравый смысл. Может, у меня вообще глюки? Не так давно ведь еще тухла в своей провинции…
Каюсь, грешен. Подглядывал в замочную скважину.
Хотя, казалось, уже давно отболело. Время, проведенное в Европе с отцом, закалило меня. С глаз долой, из сердца вон…
Вновь мысленно перенесся в свой самый худший кошмар.
Попинали меня тогда знатно. Отбили все, что могли… Но до кладбища, не знаю уж, к счастью, или нет, мы так и не добрались. Темыч отправил приглядывать за мной машину со своими ребятами. Разумеется, он не соизволил поставить меня в известность, но впоследствии я был ой как благодарен брату за эту самодеятельность…
Пару недель пришлось поваляться в больничке, однако душевная боль перекрыла все.
