Легко давать советы другим…
В голове на репите крутились ее слова…
Называет меня Лялей…
Лялей…
Ближе к вечеру управляющая попросила меня забрать документы, так как у нее затянулась встреча с клиентами по поводу свадебного банкета.
Курьер задерживался. Мы договорились встретиться около входа в бизнес-центр, что я, собственно, и делала, дожидаясь его уже десять минут, изрядно продрогнув на осеннем ветру, к которому теперь присоединился еще и проливной дождь. Хорошо хоть ждать приходилось под козырьком.
Внезапно за спиной раздался звук разъезжающихся стеклянных дверей.
Я обернулась и увидела Кирилла. Судя по выражению лица, Воронов явно не ожидал меня здесь увидеть.
Проходили секунды, а мы не двигались с места.
Я понятия не имела, как себя вести, ведь мы впервые оказались один на один. Однако события сегодняшнего дня доказывали, что нам необходимо объясниться. После того, что я узнала от Лизы, пора бы навсегда оставить прошлое в прошлом.
Достаточно ровным голосом, как будто пульс не отдавался гулом в ушах, я спросила.
– Мы можем поговорить?
Не торопясь вступать со мной в диалог, Кирилл спокойно выдерживал мой взгляд.
– Говори, – наконец, ответил без выражения.
– Здесь? Ты не хотел бы… – Замялась, обдумывая, насколько уместно договориться о встрече.
– Здесь. У меня очень мало времени.
Несмотря на пронизывающий ветер, мои щеки вспыхнули. Было так странно видеть Его в каких-то трех метрах от меня. В черной кожаной куртке. Чем-то отдаленно напоминавшей ту самую обожаемую им косуху…
Вот он.
Кирилл Воронов. Когда-то такой любимый и родной. И я… Глупая незрелая девочка, не сумевшая сберечь, возможно, самое важное и сильное чувство в жизни.
Теперь он казался абсолютно чужим. Чужой мужчина. Что бы у них там ни происходило с Лизой, он жил с ней. Спал с ней. Говорил ей нежности. Пора бы уже свыкнуться с этой мыслью.
– Мы постоянно сталкиваемся… Думаю, пора кое-что прояснить. То, что до сих пор не дает мне покоя…
– А надо ли? – грубая улыбка озарила мужественное лицо Кирилла, пока он продолжал смотреть на меня сверху вниз.
Закусив губу, я кивнула.
Столько раз представляла себе этот разговор…
И вот мы стояли друг напротив друга, а между нами – огромная черная пропасть, и чем дольше мы молчали, тем больше она становилась.
– Я должна попросить у тебя прощения. Я поступила очень подло и трусливо… Папа сильно болел, и я пошла у него на поводу. Прости, что не хватило смелости расстаться по-человечески. Я вообще мало что соображала в тот период.
