Лиза:А я все-таки дождусь…
Кто бы сомневался…
Почему-то вспомнились слова той, чужой…
– Ты и сам прекрасно понимаешь, что наша история осталась в прошлом…
Ни тогда, ни сейчас не оставила мне выбора. А этим разговором только подтвердила омерзительную правду.
«Я поступила очень глупо и трусливо. Вообще мало что соображала в тот период. Мне жаль, что так вышло…»
Жаль ей, что легла под моего врага. Еще и болезнь отца приплела… Дрянь. Переминалась с ноги на ногу. Краснела, бледнела. Жалкое зрелище.
А я испытывал какое-то маниакальное желание сомкнуть ладони на ее тонкой шейке.
Сломать. С особой жестокостью. Только бы она замолчала. Ну ладно, было еще кое-что, ни днем, ни ночью не покидавшее мою дурную голову. Темное и зыбкое. То, что могла дать мне лишь она.
Неутоленное. Похотливое. Грязное.
Странная штука жизнь – вроде у тебя все есть…
И вдруг снова она… Лебедева Алина. Мой черный лебедь. Предательница.
– …Я уже всю башку сломал… – до воспалённого мозга эхом доносилось нытье Левицкого.
– Ты о чем? – Я давно потерял нить беседы.
– Эта девчонка – крепкий орешек! – товарищ помахал перед моей рожей телефоном с открытой фотографией Лебедевой, сделанной со спины. – Какой бы сюрприз ей устроить? Может, снять шале в горах? Запереться бы на все выходные с дикаркой Алиной… М-м…
– Разве вы не закончили спор? – с деланным равнодушием обратился я к брату, поднося стакан с янтарной жидкостью ко рту.
Пригубил, наслаждаясь терпким послевкусием хорошего шотландского виски на языке.
Холодный виски. Почему ж так душу-то жгло? Залпом опрокинув в себя алкоголь, незамедлительно попросил подоспевшую официантку повторить…"
"– Закончили, но это уже дело принципа… – Павлик ударил себя кулаком в грудь. – Я и так проиграл твоему братцу пол-ляма! Он мне еще и «гелик» поцарапал – на ремонт уйдет не меньше сотки… И я до сих пор не устроил этой ажминистраторше банные процедуры! Не-е… Так дело не пойдет!
– Мы с Пашей условились, чтобы он не вздумал обижать девчонку.
Раз понравилась – пусть ухаживает. Только без перегибов. Ты ведь меня понял, друг? – Артем послал Левицкому более чем красноречивый, отдающий загробным холодом взгляд.
– А с чего ты взял, что я буду ее обижать? – раздухарился мажорчик, вливая в себя очередную порцию крепкого алкоголя. – Я, может, собираюсь радовать ее ночи напролет? И себя заодно… Кирюх, тебе еще подлить?
– Мне хватит.
До последнего ведь держался. Нельзя мне пить.
