Ледяной взгляд ошпарил, поджигая каждое нервное окончание, пронизывая токовыми ударами. Пиф-паф. Ствол к виску. Запах пороха."
"От презрительного выражения лица физически стало больно.
Я оглохла от стука собственной крови в ушах.
«Так что если хочешь приятный бонус…» – вспыхнули в сознании слова бармена Вадика…
Только бонусом стало мое хрупкое сердце, превратившееся в тяжелый булыжник, когда, наконец, дошло, что это не сон…
Да, не сон… Кошмар, ставший явью.
Кирилл Воронов, до смешного идеальный, сидел в обнимку с привлекательной девушкой и прожигал ее влюбленным взглядом.
Глава 1
– Можно мне сразу маленький капучино на соевом молоке? Хотя… – спутница Воронова замялась. – Молодцы! Расширили барную карту – специальное осеннее предложение! Смотри, столько новинок появилось, пока мы отдыхали!..
Пока мы отдыхали…
– …Что ты будешь, Кирюш? Ягодный глинтвейн? Цитрусовый грог? М?
Кирюш…
Ей богу, в этот самый миг мне хотелось стать слепоглухонемой.
Не видеть его ладонь, покоящуюся на ее колене.
Не слышать эти приторно-мурчащие интонации.
Не иметь возможности вести с ними диалог.
Все, о чем я мечтала: провалиться, сгинуть, исчезнуть, расщепиться на атомы или просто поскорее унести отсюда ноги.
Моя реакция не поддавалась никакой критике. Скорее её можно было назвать вопиющей… Глупость несусветная! Ведь я сама написала и отправила то сообщение.
«Между нами все кончено, Кирилл. Не пиши и не звони мне больше».
Увы, я не вполне отдавала себе отчет в происходящем. Мой отец несколько дней находился на грани жизни и смерти.
И это я своей идиотской выходкой, приправленной омерзительной ложью, чуть не столкнула самого близкого человека в могилу. Ослепла от тех первых головокружительных чувств, напрочь позабыв, что у папы больное сердце. Мы с Кириллом ведь были одержимы друг другом. Наша любовь представлялась абсолютной величиной. Не просто первой, но и последней. Единственной. Сродни наваждению. Не могли насытиться, надышаться… По крайней мере, мои чувства к Кириллу попахивали диагнозом.
Наши отношения были обречены…
Я заблокировала его номер как раз в тот день, когда мы съехали из коттеджа в квартиру попроще, так как не могли больше позволить себе его аренду. Единственное, что было важно для меня на тот момент – жизнь отца. Все остальное отошло на второй план. Я просыпалась, ехала в больницу, узнавала новости, а после возвращалась домой и начинала плакать. Просто рыдала и все. Казалось, мозг включил режим самоуничтожения.
