Его взгляд сполз на ее шею – единственную открытую часть тела, кроме лица, и молодому человеку вдруг до боли захотелось поцеловать ее туда: провести губами по нежной мокрой коже, прикусить зубами…
– В каком еще клубе? – нахмурилась Нина. Актриса из нее была превосходная.
– Сама знаешь, в каком, – зло усмехнулся парень. – Добралась быстрее меня? С кем была?
– Ты ненормальный, – уверенно проговорила Журавль. – Вали отсюда. Бесишь.
– А если ты мне нравишься? – спросил Матвей с любопытством, и взгляд его скользнул теперь к вырезу на халате.
– То что делать?
– Молиться, – отвечала Ниночка дерзко, которая такие взгляды терпеть не могла. – Желательно, на коленях.
Матвей рассмеялся. Юмор этой девчонки ему всегда нравился.
– Тебе? Или о тебе? – уточнил он, держась рукой за косяк.
– О чуде, – назидательно поправила его девушка. – Потому что только оно способно сделать так, что такой навоз, как ты, понравится мне.
– Грубо, Нинка, – покачал головой Матвей. – А ты не пожалеешь об этих словах? – Алкоголь усиливал его злость.
И в той же степени, в какой Журавль его привлекала, с такой же хотелось сделать ей больно. Схватить за волосы, к примеру. Или за шею.
– Я пожалею только тебя. Убирайся, – велела Матвею Нинка.
– Я тебе говорил, что ты – моя? – прошептал он.
Его рука потянулась к ней, однако почти тут же опустилась – в прихожей, щурясь от света, который проникал в квартиру с лестничной площадки, вышла сонная Софья Павловна, услышавшая шум.
– Матвей? – удивленно спросила женщина, глядя на молодого человека.
– Здравствуйте, – улыбнулся тот криво, и Софье Павловне не совсем понравилась эта улыбка.
– Что-то случилось? Почему ты стоишь в дверях?
– Мам, он уже уходит, – поторопилась сказать Ниночка.
– Я приехал узнать, дома ли Нина, – не стал скрывать правду молодой человек.
– Ниночка всю ночь была дома, – твердо сказала Софья Павловна, хоть и знала, что дочери не было – она предупредила, что окажется у Кати. Лгать она не то, чтобы любила, но на своем веку ей пришлось не раз и не два предоставлять алиби дочерям как для супруга, все-таки вернувшегося сегодня домой и сладко теперь почивавшего, так и для их многочисленных поклонников.
– Тогда я рад, – сказал Матвей и вдруг спросил весело:
– Отдадите ее за меня?
Чего-чего, а в два часа ночи такого вопроса Софья Павловна точно не ожидала. Нинку же такая ирония судьбы лишь развеселила. Черти драные! А ведь она теперь замужняя дама! Можно сказать, уважаемая матрона! И муженек рядом – затаился в комнате.
