А через день Антон узнал через Интернет, что «Красные Лорды» находятся не в Мюнхене, а в Риме, который от Праги отделяли почти тысяча километров.
* * *Новый год мы тоже встретили в Праге, встречали его на главной городской площади – Староместской, под бой Пражских курантов, установленных на башне ратуши. Народу было очень много, и казалось, всюду воцарилась праздничная атмосфера, хоть снега было совсем мало, зато рождественской атрибутики – много. Посреди площади сверкала огромная ель. Ночную тьму то и дело разрывали огни петард и фейерверков, и всюду слышались веселые голоса и праздничная музыка.
Последние удары часов Орлой провожали громогласно, отсчитывая их на английском языке в обратном порядке: шесть, пять четыре, три, два, один… А потом аплодировали, вновь кричали, танцевали – на площади была установлена импровизированная сцена с музыкантами. Мы, однако, долго на площади не оставались – пошли гулять по улицам, а затем, замерзнув, направились в гостиницу.
Семью и Нинку я поздравила заранее, зная, что у них Новый год наступит раньше.
Нинка при этом была ужасно зла – ее заставили отмечать праздник вместе с Келлой, и они поехали в какой-то там пансионат, дабы тетушка уверовала, что их брак все еще имеет место быть.
Антон позвонил только отцу – мать и брата проигнорировал.
– Может быть, позвонишь матери? – спросила я зачем-то.
– Зачем? – только и спросил он. Тропинин сидел на диване, вытянув ноги и скрестив их. В руках у него был планшет, откуда он зашел на свою официальную страницу в социальной сети – там его ждали тысячи сообщений.
В прямом смысле этого слова. Обычно он в сети сидел с фейковой странички, чтобы иметь нормальную возможность общаться с друзьями и со мной. Однако сейчас ему нужно было от имени «На краю» поздравить в группе поклонников – на этом настоял Андрей.
– Она же все-таки твоя мать, – напомнила я, хотя Адольская вызывала во мне не самые теплые воспоминания. – Может быть, стоит?.
.
– Не стоит. Ты своей тоже не звонила, – резонно заметил Тропинин, с недовольным лицом просматривая страницу."
"– Понимаешь, Антон, – осторожно сказала я, вставая позади него и кладя руки ему на плечи, – у нас все-таки разные ситуации. От своей матери ты ушел сам, а моя слишком любила свободу. – Я замолчала – не слишком любила об этом говорить. – И свою я поздравила еще утром, когда тебя не было в номере. Да и брата своего я тоже поздравила.
