Казалось, будто я попала в невесомость и не сижу сейчас на диванчике в ресторане, а застыла в разбитом воздухе.
Как она может так поступать?
Кто она такая, чтобы отбирать мое счастье?
Мерзкая стерва. Я должна найти на нее управу. Я должна, должна…
…должна. Но кто я и кто она?
– Все в порядке? – подошла ко мне девушка-официант, которая наверняка что-то слышала из нашего разговора. – Может быть, воды?
– Нет, спасибо, – мотнула я головой.
– Вы правильно ей сказали, – тихо произнесла вдруг она, перестав видеть во мне гостя заведения.
– Не продавайте, если любите.
– Я не собираюсь, – шепнула я с трудом – голос пропал.
– Простите. Я не хотела подслушивать, это вышло случайно, – продолжала девушка. И глаза ее были вдумчивыми и печальными – как у человека, который однажды предал и сожалеет.
– Все в порядке, – слабо улыбнулась я.
Она вернула улыбку.
– Они думают, что деньги дают им власть. Но на самом деле их деньги – их бессилие.
Девушка все-таки принесла мне стакан холодной воды с кубиками льда, и я, глядя на них, вспоминала рассказ Антона о детстве, о том, чего его лишила мать, о том, что требовала, о том, как она к нему относилась.
Немудрено, что такая мать, как Алла Адольская, сделала из доброго, милого Антона жесткого и циничного Кея.
Что же делать?..
Ответ на вопрос пришел тогда, когда я сделала последний глоток воды.
Он был прост: нужно поговорить с отцом Антона. А ведь Олег Иванович намекал мне – если будут проблемы, обращаться к нему: семья их довольно сложная. Может быть, заранее знал, что Алла может так поступить?
И я, с трудом нашарив в сумке телефон, набрала Олега Ивановича, который предусмотрительно оставил свой номер в ту нашу первую и последнюю встречу.
Трубку он поднял не сразу. Я уже хотела отключиться, как услышала его голос.
– Слушаю.
– Здравствуйте, это Катя. Девушка Антона, – взволнованно начала я. – Простите, что беспокою вас.
– А-а-а, Катя, – вспомнил меня Тропинин-старший. Его голос потеплел. – Что-то случилось?
– Случилось, – честно ответила я.
– Вы можете сейчас разговаривать?"
"– Могу. Опиши вкратце, что произошло, – попросил Олег Иванович, и я, сбиваясь, рассказала о сегодняшней нашей встрече с Аллой Адольской. Как я и полагала, открытием это для него не стало. Отец Антона только хмыкнул в трубку.
– Мне так неловко, что я беспокою вас, – произнесла я, – но мне нужен ваш совет. Я не знаю, что делать. Мы любим друг друга. И если нам суждено расстаться, то не потому, что я продам его.
