– Что происходит? – тихо спросила я сама у себя."
"И вдруг одна из декорированных живыми цветами перегородок упала. С нее не без труда поднялся Матвей, лицо которого было разбито в кровь. Ударивший его Келла, правда, останавливаться не собирался, и вновь набросился на соперника. Бил он яростно, коротко, без киношных эффектов, но с силой, а лицо его перекосилось от злости. Они оба что-то кричали, но я не могла разобрать слов – словно специально включили громкую музыку.
Антон, увидев это, кинул мне, что сейчас вернется, и бросился в сторону дерущихся, как и еще несколько друзей жениха.
Они попытались разнять Ефима и Матвея, но с первой попытки этого не получилось.
– Ты что делаешь?! – заорали синхронно два не совсем трезвых мужских голоса, принадлежащие отцам жениха и невесты: Виктор Андреевич и Александр Михайлович нашли, наконец, точку соприкосновения – выяснили, что оба служили в одной части, и этот факт на время их примирил.
– Ефим! Прекратить! Отставить! – гаркнул Александр Михайлович.
Однако вместо того, чтобы послушать отца, Келла еще раз вмазал противнику, оседлав его сверху. Гостям оставалось лишь изумленно наблюдать за происходящим. Кто-то возмущенно перешептывался, кто-то даже подбадривал дерущихся. А я просто думала, что Келла сошел с ума. Ну зачем на свадьбе устраивать такое?!
– Не позорь отца! – орал дядя Витя, который и в такой ситуации, кажется, решил поизгаляться.
Нинка же, которую Келла на время оставил одну, не потеряла лица, а спокойно вышла из-за своего стола и направилась к месту драки с каменным лицом.
Я, извинившись перед весьма озадаченным Кириллом, тоже поспешила туда, решив, что в драке не помогу, но смогу поддержать подругу.
Когда я оказалась около поверженной перегородки, парни с трудом скрутили Ефима, который до сих пор рвался в бой. Кто-то помог подняться Матвею, растирающему по лицу кровь. Крови было немного, но она казалась похожей на пролитую на пол густую алую воду, и у меня тотчас начала кружиться голова.
Алые капли стекали по шее Матвея, падали на светлый костюм, разбивались о деревянный пол… Вчера я думала, что избавилась от фобии, но сегодня она вернулась в полную силу.
А когда я увидела, что валяется рядом с перегородкой и поверженным столиком с горкой капкейков, то почувствовала, как подкашиваются ноги – от отвращения.
Рядом с раздавленными миниатюрными тортиками лежала настоящая свиная голова. И рыло ее было испачкано в воздушном креме.
