– О тебе, – усмехнувшись, сказала Алла.
– Обо мне? – растерялась я.
– Именно.
– Я не понимаю, что вы хотите, – пришлось признаться мне. Пальцы, лежащие на коленях, вцепились в платье.
– Немудрено, – позволила себе заносчивую улыбку женщина. – Не хочу ходить вокруг да около. Скажу прямо: ты мне не нравишься. В тебе нет хватки, прагматизма, не хватает уверенности и умения себя подать. Но, – Адольская сделала значительную паузу, – мне понравилось, как ты повела себя в прошлый раз, несмотря на то, что ты попыталась мне угрожать.
Использовать моего бывшего мужа было достаточно умным ходом. Видимо, ты не совсем пропащая, в тебе есть потенциал. Но не обольщайся, – тотчас предупредила меня Алла Георгиевна. – Потенциал – не гарантия успеха.
Я все равно не понимала, что мать Антона хочет мне сказать. Она вроде бы и похвалила, при этом успев унизить.
– И что вы мне предлагаете? – спросила я осторожно.
– Что я должна тебе предлагать? Подумай. – Алла закинула ногу на ногу и посмотрела так, будто бы я была личинкой жука.
На ее голени все еще была повязка.
Я молчала.
– Я предлагаю тебе перемирие, – сказала резким тоном она."
"Эти слова для меня были шоком.
– Перемирие? – повторила я.
– Я терпеть не могу, когда меня не понимают. Но еще больше не люблю, когда за мной повторяют слова, – поморщилась женщина. – Поэтому контролируй себя, чтобы не раздражать меня.
Я молчала – просто непонимающе смотрела на мать Антона, пытаясь найти в ее словах подвох.
В это время нам принесли кофе – горячий, ароматный, с пенкой.
– Я не хочу войны, Катя Радова, – продолжала Алла, сделав глоток. – Прекрасно зная упрямство Антона и примерно представляя степень твоей глупости, могу предположить, что разрушить ваши отношения будет не просто. К тому же, – была она совершенно пряма, – я не могу давить на Антона, поскольку мы только-только начали общаться. И скажу тебе честно, девочка, терять сына я не хочу. Поэтому мне придется смириться с тобой. Однако, Катя, ты должна понимать одну простейшую вещь.
Ее пристальный взгляд буквально просканировал меня. И я не отвела глаз – с трудом, но выдержала его.
– Какую вещь? – спросила я.
– Статус, – просто ответила Алла. – Моя семья имеет определенный статус. Если ты захочешь войти в мою семью, то ты также должна иметь статус. Для Олега, – не без отвращения произнесла она имя бывшего супруга, – ты – девочка из интеллигентной семьи, чей отец – знаменитый художник. Ему этого достаточно. Однако мне – нет.
