План невероятно его забавлял. И он предвкушал реакцию Кея. Хотел увидеть его глаза, когда Кей услышит, как разбивается зеркало, в котором он живет.
Кей пришел, как и обещал. Встал, застыв в дверном проеме напротив Кезона, величественно сидящего в кресле в темно-синем халате и с еще влажными волосами. Со своего места Кезон так и не встал – смотрел на светловолосого снизу вверх. Взгляд его темных глаз был преисполнен лукавства.
– Что ты хочешь? – прямо спросил Антон.
– Хочу немного, – пожал плечами Кезон, постукивая пальцами по подлокотнику.
– Я написал песню – и музыку, и текст. Послушай и скажи, что думаешь?
– Я думаю, тебе нужно съесть лимон, – посоветовал ему Кей.
– В смысле? – не понял Кезон.
– Рожа слишком довольная, – хмуро пояснил Кей.
Кезон весело рассмеялся.
– То есть слушать не будешь? – спросил он. Кей коротко покачал головой. Не за тем он пришел.
– Говори, что хотел, – велел ему светловолосый музыкант. Сейчас в его глазах было высокомерие и раздражение. Но какими эти глаза станут через мгновение?
– Ты не мог бы подать мне полотенце? – попросил Кезон.
Полотенце лежало на тонконогом изящном диванчке радом с Антоном. Тот молча кинул полотенце в лицо Кезону.
– Говори или ухожу, – предупредил его Кей.
– Мне кажется, ты недостоин, – произнес Кезон задумчиво, вытирая влажные волосы и перекидывая полотенце через плечо.
– Чего? – голос Антона был тих и угрожающ. Как и взгляд исподлобья. Интересно, о чем он сейчас подумал? О музыке, о своей популярности, о грядущей славе?
– Не чего, а кого, – поднял указательный палец кверху Кезон.
– Ее.
Они оба прекрасно понимали, кого он имеет в виду.
Катю.
И Кею это очень и очень не нравилось. Он с трудом держал себя в руках, хотя виски ломило от ярости. А Кезон улыбался.
– Понимаешь, к чему я клоню? – спросил весело он, наблюдая за Кеем.
Тропинин медленно обошел кресло и, встав позади, положил руки на его изогнутую спинку. Улыбка Кезона, стала почти незаметной, но не исчезла. Оборачиваться на Кея смысла не было. Кресло стояло напротив зеркала, и теперь они могли видеть друг друга в нем.
– Понимаю, – медленно сказал Антон. – Хочешь сказать, что ее достоин ты. Верно?
– Смышленый, – хмыкнул Кезон. – Но еще я хочу знать, что нет ничего грандиознее и сильнее любви! – эти слова были произнесены насмешливо. – Докажи мне свою любовь к Кате. Чтобы я поверил: ты – достоин.
– Больше ничего не хочешь? – лениво спросил Тропинин. Он аккуратно взял полотенце с Кезона и накинул ему на голову.
