Огромный фешенебельный отель в самом сердце Манхэттена горделиво тянулся вверх, к вечернему небу, разрывая темноту огнями своих бесчисленных окон. И Алина направилась к этим огням.
Она сняла номер на семнадцатом этаже, получила ключи и дежурную порцию улыбок администратора за стойкой, и вскоре уже была в своем номере – вид из него на вечерний город открывался шикарный, под стать ей самой.
Несколько минут Алина любовалась открывшейся панорамой, наблюдая, как догорает на западе тонкая дребезжащая последняя полоска света.
А после, сев в мягкое кресло, набрала номер брата. После того как она в порыве эмоций рассказала ему об Ольге, они не общались некоторое время. Потом он сам позвонил ей и вел себя так, словно ничего не случилось. А когда Алина хотела спросить, что произошло, куда он улетал и встречался ли с этой дрянью, Арин спокойным, но бескомпромиссным тоном попросил ее не поднимать эту тему.
– Да, Лина, – ответил брат. Слышно его было очень плохо, гремела музыка и раздавались громкие голоса.
– Привет, братик, – сказала девушка, глядя на собственное отражение в зеркале напротив. – Как ты?
– Замечательно. Что ты хотела?
– Я скучаю. Давай увидимся?
– Приеду к тебе в июле, Лина.
– Попробуй не выполни обещание, – с угрозой в голосе сказала девушка. – Ты в Нью-Йорке? Готовишься к фестивалю?
Она прекрасно знала, где сейчас брат, и знала, что фестиваль – завтра, более того, ей заранее было известно, в какой он остановился гостинице и в каком номере живет. И номер, в котором жил Дракон, знала тоже.
В этом ей помогла мать.
– Да, – отозвался Арин. – Лина, я сейчас занят. Позвоню потом, хорошо?
– Хорошо. Перезвони, когда вернешься в отель. Мне нужно будет сказать тебе кое-что важное.
– Все в порядке? – вдруг спросил Арин напоследок. Будто что-то почувствовал.
– Все.
Алина сбросила вызов.
Брат, и правда, перезвонил ей несколько часов спустя, когда небо стало непроглядно-черным, но девушка не взяла трубку. Поняв, что «На краю» вернулись в свои номера, она переоделась в короткое черное платье с открытыми плечами, подчеркивающее все изгибы ее фигуры.
А потом, вдруг передумав, выбрала другое – тоже черное, но с длинной полупрозрачной юбкой, такими же прозрачными воздушными рукавами и глубоким вырезом.
При своей закрытости второй наряд казался более откровенным и соблазнительным, нежели первый. И Алина прекрасно знала это. Глядя на себя в зеркало, она поправила вырез, сделав его еще чуть более смелым.
