На линии огня

Второй: посол отказывает, спихивая проблему в штаб группы, капитана откомандировывают в Союз. Что тогда? Рапорт об увольнении? Не хотелось бы. Все же он офицер, и армия для него дом родной. Но и из родного дома часто уходят, если оставаться в нем больше нет никакой возможности. Мозги тоже покрушат и уволят. На гражданке он налаживает переписку со Златой. Она может приехать в Союз, чехам проще выехать из своей страны, чем советским людям из СССР по туристической путевке. Ее еще получить надо. Здесь же, как и по всей Европе, работают многочисленные турагентства.

В Союзе оформить брак через посольство ЧССР в Москве. Насколько это реально, выяснится позже, но попытаться можно. Если все получится и Злата примет советское гражданство, можно попробовать восстановиться в армии. Здесь возникнут серьезные трудности, и больше по политической линии. Из КПСС его, понятно, перед увольнением выкинут. В партии восстановиться невозможно. Станут ли в министерстве рассматривать вопрос возвращения капитана запаса в строй, исключенного из «руководящей и направляющей»? Черт его знает. Может, и станут, учитывая опыт боевых действий и прежние заслуги. Но тогда надо сразу обосновать желание восстановиться в Вооруженных Силах стремлением возвращения в Афганистан. Это может сработать. Опытные офицеры там нужны. Ну, а после Афгана он будет чист как стеклышко. Так. Теперь третье: в армии не восстанавливают, в Афган не пускают, зарегистрировать брак не дают. Что делать в этом случае? Но это уже очень отдаленная перспектива. За это время многое может измениться. Кроме одного: со Златой его никто не разлучит.

Размышления Черникова прервал особист гарнизона, зашедший капитану за спину:

— О чем думаешь, Саша?

Черников вздрогнул от неожиданности:

— Черт, Агранов, где тебя научили бесшумно передвигаться?

— Там же, где и тебя! Так, я просил твоего комбата, чтобы он прислал тебя к 9.00, а сейчас 8.40. В батальоне заняться нечем?

— Злобин отправил ждать тебя здесь.

— Тогда милости прошу в мои апартаменты.

Офицеры прошли в штаб, в кабинет особиста. Там Агранов спросил Черникова:

— Ты говорил со Злобиным?

— Говорил.

— Не слишком с ним откровенничал?

— Я рассказал ему все об отношениях со Златой!

— Не умно. Но, в принципе, Злобин мужик с понятием, он подлянку не сделает! И все же напрасно ты открылся ему. Ну да ладно, что сделано, то сделано.

— Меня настораживает поведение замполита.

— Ты и с ним беседовал?

— О Злате — нет.