На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

После этого правой я себя переставала чувствовать. Ванька прикрывал мои шалости и проказы, но потом читал нравоучения, почему я не должна так себя вести. Обычно я прислушивалась, у него получалось достучаться до моей совести.

Лева…

Лева, почти все время проводил с Тимуром, а значит и со мной, потому что я вечно путалась у них под ногами. Он никогда не оставлял меня без присмотра, если Тим и Ванька лезли в бассейн, Бессонов всегда оставался со мной. Мало рассказывая о своих делах и учебе, он всегда внимательно слушал меня, спрашивал, кто меня обижает.

Я любила, когда Лева ходил покупать соки и мороженое, мне он приносил самое большое и вкусное. Бессонов никогда не злился и не раздражался, что я почти все лето находилась под их присмотром, правда в дневное время, вечером мальчишки отрывались и проводили время с девчонками постарше. Даже сейчас помню, как неприятно было узнать, что Лева с кем-то там начал встречаться…

Все это в прошлом, вряд ли получится вернуть былую легкость в наши взаимоотношения, но нужно постараться сгладить наше общение.

Мы сидели с мамой в гостиной, она складывала сухое белье, а я рассказывала, как прошел вчерашний день на работе, украдкой поглядывая на настенные часы. С каждой минутой приближающей стрелку на часах к одиннадцать я все сильнее нервничала, будто на первое свидание собралась идти с парнем, в которого была влюблена.

Ровно в одиннадцать, через открытое окно донесся шум двигателя притормозившего у наших ворот. Папа вышел встретить Бессонова, наверняка не обойдется без наставлений.

Я ждала, когда меня позовут.

- Ками, за тобой Лева приехал, - войдя в гостиную, сообщил отец. Бессонов остался во дворе.

- А почему Лева не зашел? – спросила мама, отвлекаясь от своего занятия.

- Алекс и Давид засыпают его вопросами, больше всего их интересует, где его чемпионские пояса. Мама поспешила выйти с ним поздороваться.

Выждав пару минут, чтобы унять сердцебиение, я вышла во двор. Мама с Левой о чем-то негромко разговаривали, у обоих на губах была улыбка.

Я поразилась, как улыбка преображает Бессонова. Не его саркастическая или злая ухмылка, а именно добрая открытая улыбка. От не кажется жестким и угрюмым.

- Привет, - я нервничала. Все то успокоения, которого добивала минутами ранее, разлетелось. Я не знала, куда деть руки, которые отчего-то стали мешать, улыбка вышла натянутая, долго удерживать ее не получилось. Мне кажется, Бессонова это только позабавило.

- Привет.