На один раз

Смотреть за тем, как она то бледнеет, то покрывается красными пятнами, то стискивает пальцы, то сжимает кулаки, было одно удовольствие. Слегка болезненное, даже нездоровое, но всё же удовольствие.

Давид прекрасно знал, что Алекс Квятковская избегает сборищ, неуютно себя чувствует среди людей, потому слегка глумился, намекая, что на «блистать в свете» ей ставку лучше не делать.

У Давида даже появился соблазн её пожалеть, стоило лишь представить, как ей сейчас невыносимо. Но он тут же подумал, что Квятковский наверняка использует красавицу дочь для подобной миссии не первый раз, сколько мужчин она уже ублажила — и жалость как рукой сняло.

— Ты хорошо подумал? — спросила Алекс хрипло, словно у неё резко сел голос, но с неожиданным вызовом. — Если меня будут постоянно видеть рядом с тобой, то решат нас связывает нечто большее, чем деловые отношения. Гросс и Квятковская будут стоять в таблоидах на одной строчке. А если я правильно поняла твоё отношение к моему отцу, ты хочешь прямо противоположного — не иметь с ним никаких дел и не видеть его имя рядом со своим ни при каких обстоятельствах.

— Считаешь, наши отношения сочтут серьёзными? — очередной раз удивился Давид, хоть и не подал вида. Она держала удар, чем только сильнее его заводила.

— Уверена, во всех СМИ напишут: «Крысиный король дрогнул», «У человека без сердца нашлось сердце», — улыбнулась она. — Или придумают что-нибудь покрасочнее. Давид Гросс, что ни с одной девушкой не встречается дважды, снова с Алекс Квятковской? Тебя сочтут по уши влюблённым.

Глава 10

Давид засмеялся, что с ним в принципе случалось редко. Она не только его заводила, была не только хороша собой, но ещё и умна, чёрт бы её побрал. Хотя это ничего и не меняло.

— Вижу, ты неплохо осведомлена, что пишут обо мне в прессе. Но это их работа. Мне глубоко плевать на сплетни, — улыбка так же быстро исчезла с его лица, как и появилась. — Я их никак не комментирую. И никак не реагирую.

— Оу, — произнесла она, копируя его интонацию.

— Разве мы уже закончили обсуждение? — поднялся Давид, лишь от одной её этой мнимой готовности почувствовав возбуждение. Он, конечно, мог списать его на то, что от сидения на столе у него затекла задница, а теперь туда активно приливала кровь, но себя-то можно было не обманывать.

— Будем считать, закончили, — сказала она ему в спину. — Я согласна на любые твои условия.