На один раз

Он посмотрел на часы: менеджер частной авиакомпании сообщила, что экипаж самолета готов к вылету через сорок минут. Давид приехал вовремя.

— А вы, Давид Борисович? — спросил водитель в открытое окно, когда Давид вышел. — Может, забрать вас, когда вернётесь?

— Я сам разберусь, Миш. Спасибо!

— Давид! — выскочила следом на мостовую Лина. — Давид, не бросай меня!

— Ты в своём уме? — Давид остановился.

— Нет, не в своём, — схватив его за рукав, женщина преданно заглядывала в глаза. — Ты обещал. Обещал, если я тебе помогу, позаботится обо мне, о детях.

— Разве не этим я занимаюсь уже три года без какой-либо твоей помощи? — изогнул он бровь.

— Нет. Ты мстишь. Ты использовал меня, а теперь бросаешь.

— Бросаю?! Лина, окстись! Езжай домой.

Он едва не добавил «И проспись!», но сдержался. Знал, что она бросила, подсев на бутылку после смерти мужа. Знал, что старается. Ради детей.

— Давай, я тебе кое-что напомню, — снял Давид её руку с рукава, но задержал в своей. — Ты жена человека, который называл себя моим другом и предал.

Умер он не по моей вине. И мне не за что ему мстить. Но однажды я обещал, что, если с ним что-то случится, о тебе и детях я позабочусь. И я сдержал своё обещание. Спасибо, что ты мне помогла, когда твоя помощь понадобилась. Но на этом всё, Лина. Тебе надо заботиться о своей семье. О себе я позабочусь сам.

— Давид, — выдохнула она, сжав его руку. — Ты же знаешь, между нами больше, чем твои старые обязательства. Всегда было больше. Не уходи. Пожалуйста! Дай нам шанс.

— Лина, — покачал Давид головой, стёр пальцем слезу с её щеки. — Между нами ничего нет. Что бы ты себе ни придумала. И никогда не было. Прощай! — он решительно шагнул на дорогу, чтобы перейти на ту сторону проезжей части, к зданию частного аэропорта, но она снова вцепилась в рукав.

— Это из-за неё, да? Из-за той кучерявой, что я видела в твоём офисе? Из-за Александры Квятковской?

Давид усмехнулся.

— Нет, Лина. Она тут совсем ни при чём.

Сбросил её руку. И пошёл.

— Конечно, причём! — кричала Лина ему вслед.

 — Я же видела, как ты на неё смотришь! Видела, как она смотрит на тебя!

Давид скрылся за стеклянными дверями здания, в которое вошёл, и всё же оглянулся. Михаил уговаривал Ангелину уйти с проезжей части и сесть в машину. Она отпихнула его, но потом всё же послушалась. Зло хлопнула дверью.

«Как она на меня смотрит? — усмехнулся Давид. — Да она выставила меня за дверь! И хорошо, если ненавидит. Ненавидит — значит, думает, помнит, проклинает.