А… если Разлогов успел объяснить Глафире, что никакое кольцо Олесе Светозаровой он не дарил и это все подлог, значит, Прохоров проиграл! Глафира все сопоставит очень быстро – умная девушка, хоть и не так юна и прелестна, как Олеся! И тогда… конец.
Господи, лучше бы это идиотское кольцо утащил Дэн Столетов.
– Дрюнчик-ик! Ну что такое? Ну подумаешь, какая проблема! Ну я уж и сама не рада, что тебе пожаловалась! Пропало и пропало!
– У меня жизнь из-за тебя пропала, дура, – тускло сказал Прохоров.
– Ну кто тебя просил ему показывать, а? Впрочем, что с тебя взять…
Олеся обиделась.
– Ты же меня не предупредил, – сказала она и сложила губки, – вот если б ты меня предупредил…
– Да откуда я знал, что он к тебе припрется и в твою дурью башку взбредет ему кольцо совать? Я же тебе сказал – только на съемку! А потом положить и не трогать его никогда!"
"– Так я же и не носила! Я его только дома… А Володечка ко мне и вправду только один разочек и приезжал! Ой, злой такой был, у-ужас! Мы, говорит, с тобой, Олеся, должны, говорит, расстаться! А сам злющий-злющий, как Бармалей.
Дрюнь, посмотри, у меня здеся что? Прыщ, что ли, вскочил?
– Дальше что было?
– А?
– Дальше?! Что дальше?!
Она выбралась из кровати, подошла к зеркалу, зажгла лампочку в резном абажуре и стала сосредоточенно рассматривать предполагаемый прыщ.
– А что дальше? Ничего не было! Посидел да уехал. Этому своему заместителю названивал, Марку! А Марк – фашист! Его все боятся, там, у них на работе.
Володечка его сильно не любил. Все у него бумаги какие-то спрашивал, а тот, навроде того, что не знал про бумаги. Ну во-от… Говорит, расстаемся мы с тобой, Олеся, миром. Больше ты мне не звони, да и номер я, говорит, ясен пень, поменяю. Машина, говорит, тебе остается, ну и прочее там, всяко разно…
– А кольцо?
Олеся потупилась, перекинула через плечо затейливо заплетенную косу, в которой своих волос, Прохоров знал, была примерно треть, остальные искусственные, накладные.
– Ну-у, кольцо… Тут я ему и говорю, посмотри, мол, Володечка, какие я подарочки от поклонников получаю!
– Д-д-дура, – стуча зубами от ненависти, выговорил Прохоров, но Олеся была девушкой закаленной, обижалась редко, а на Прохорова вообще никогда.
– Ну он и спрашивает, а где, спрашивает, ты такое колечко надыбала? А я ему – любимый человек подарил! Ну ты мне так сказал в интервью отвечать! Любимый, мол, и точка.
