Вспыхнувшая на его лице радость сменилась видимостью привычного хладнокровия.
— Что ты здесь делаешь? Откуда ты здесь? Какого черта ты не в Советах?!
— Я пришла к тебе…
— Ты пришла?.. Пешком? Одна?! Из Фрайталя?! — с каждым ответом, который он читал в ее глазах, в нем наливался гнев и краснели кончики ушей, что станет для Лены в будущем признаком его сильной ярости. А потом обнял крепко-крепко, зарываясь лицом в ее растрепанные волосы и только глухо произнес короткое: — Что мне теперь с тобой делать?
Они едва успели поговорить во время этого короткого свидания.
Рихарда интересовало текущее положение дел Лены — типично бытовые вопросы: где она живет, есть ли у нее деньги и карточки, и прочее в этом духе. Он даже не дал ей толком расспросить его самого, не рассказал, что происходит с ним и чем ему грозит будущее в руках британцев, как ни пыталась Лена узнать об этом. Он то легко переводил тему на нее саму, то начинал целовать Лену, горячо и страстно, царапая щетиной нежную кожу ее щек.
— Когда ты сможешь прийти снова? — спросил только напоследок, когда уже загремел замок двери комнаты для свиданий, грозя близким расставанием.
Лена обещала свидание через неделю, надеясь, что ничто и никто не помешает этому.
У здания тюрьмы ее ждала Адель. Это был первый и последний раз, когда они стояли друг напротив друга и разговаривали, каждая осторожно оценивая соперницу. Визуальное сравнение, конечно, было далеко не в пользу Лены. Немка плохо скрывала свой гнев, ходить вокруг да около не стала и сразу же заявила, надавив на больное место, что Рихард оказался в британской тюрьме исключительно по вине Лены.
— Зачем ты здесь? Разве мало горя ты принесла ему? Думаешь, этого мало? Хочешь, чтобы он страдал еще больше? Если бы не ты, он никогда бы не поехал в Дрезден и не попал к британцам! Хватит доставлять ему неприятности! Оставь его в покое! Сколько тебе нужно денег, чтобы ты уехала и навсегда забыла о нем? Я могу дать много. Ты сможешь уехать куда угодно. Купишь себе какую захочешь жизнь.
Посмотри на себя, у тебя даже нет целых туфель. Сколько тебе нужно? Только скажи, и я заплачу!
Лена не стала тогда долго ее слушать. Просто развернулась и пошла прочь, удивляясь этому предложению и убеждаясь, насколько она и Адель разные. Правы были учителя из ее советской школы: капиталистические страны поставили во главу всего деньги, совершенно забыв про то, что невозможно было купить — совесть, любовь и многое другое, что отличает человека от животного.
