Просто поправила шаль, соскользнувшую с плеча матери, стараясь не заплакать при виде ее безмятежного лица. О, Лена была готова на многое, лишь бы мама не мучилась от боли, которая ночами и днями терзала ее тело!
Лена переживала, что Валюша может расшуметься за игрой и нечаянно потревожить сон Татьяны Георгиевны, поэтому шепотом предложила девочке пойти в парк Профинтерна покататься на каруселях и поесть мороженого. Валюшу не надо было долго упрашивать — она так обрадовалась предложению, что то и дело вырывала из руки Лены ладошку и убегала на пару-тройку шагов вперед, пока тетя не пригрозила пожаловаться товарищу милиционеру.
За эти несколько часов, пока Валюша каталась на качелях с остальными ребятишками, которых родители привели в парк в субботний день, Лену разморило на жарком солнце, несмотря на громкую музыку и гомон людей. Она чувствовала приятную усталость, которая так и манила отказаться от вечернего похода в театр. Судя по афише представление длилось более трех часов, и Лена опасалась, что заснет прямо в зале.
А сегодня утром она еще и встала с рассветом, чтобы успеть постирать единственное нарядное платье из шелка в мелкий горошек и почистить зубным порошком белые лодочки. Потом варила суп и кашу на завтрак для мамы и Валюши, чтобы Лее было меньше хлопот. Успела даже вымыть квартирный коридор и часть лестницы в подъезде, следуя своей очереди по установленному графику, к которому никак не могла привыкнуть."
"В Москве Лена жила не в общежитие училища, как настаивал покойный папа, чтобы с детства приучить дочь к общественной жизни.
Мамина сестра настояла на том, чтобы семилетняя Лена осталась при ней. Тетя Оля с мужем жили в отдельной трехкомнатной квартире на Покровке, а бытом занималась домохозяйка, Марьяша, широкоскулая рослая девица из Поволжья. Наверное, потому первые недели постоянного проживания в минской коммунальной квартире, где Дементьевы занимали две комнаты, давались Лене нелегко. Нельзя было сказать, что она не была приучена к труду, вовсе нет! Но в Москве Марьяша редко допускала ее до уборки или стирки, твердя, что «нашей балерунке надоть руки и спинку поберечь».
Потому Лена занималась только готовкой. Правда, делала это редко. Занятия в училище занимали большую часть времени. Тут же, в Минске, приходило совмещать домашний труд и работу. Не все же Лее тащить на себе две семьи, как это было с тех пор, как маму так ограничила болезнь.
