— Я уже неоднократно вам говорил, что, выпуская газету исключительно на белорусском языке, вы теряете читателей. А нам очень важен каждый из них.
— Но мы же начали печать и на русском…
— Но сколько вы этому сопротивлялись."
"Козловскому ничего не оставалось, как склонить голову в знак согласия. Лена увидела в его жесте еще и знак покорности. Как бы ни притворялись друг перед другом эти «свободные» националисты, как бы ни твердили о своей свободе и новой жизни, все же они были марионетками в руках оккупантов.
— Кстати, хочу заметить, что мне импонирует ваша новая политика в отношении материала, — тут же после «кнута» использовал «пряник» Ротбауэр.
— Карикатуры, фельетоны, забавные стишки — это отличный ход. Не надо в лоб населению бить серьезными статьями. Все надо делать тонко и легко. Вы нашли хороший материал для последних выпусков.
— Весьма, весьма! — с готовностью откликнулся Козловский. — Талантливые сыны Беларуси! Если господин гауптштурмфюрер пожелает, я представлю ему наших новых карикатуристов и авторов.
— Я постараюсь найти время в графике, — сообщил Ротбауэр. — Но не ранее начала июня. Эта неделя вся расписана, а в конце следующей я должен выехать в Несвиж.
— О Несвиж! — воскликнул деланно восторженно Кушель. — Невероятное место! Центр ординатства Радзивилла. Жаль, что большевики разграбили его дочиста в свое время, когда Советы оккупировали эти земли в тридцать девятом. Или вы тоже пленились легендой о несметных сокровищах Радзивиллов, спрятанных где-то в подземелье?
Лена смягчила в переводе последнюю ироничную фразу, но заметила, что Ротбауэр недовольно поджал губы на какие-то секунды, выдавая свое раздражение.
Но он ничего не сказал, только улыбнулся в ответ, словно поддерживая шутку. Лена выдохнула с облегчением, когда гостей пригласили к столу, но ее радость была омрачена резким выпадом в ее сторону со стороны Козловского.
— И все же я бы советовал вам учить белорусский язык, фройлян, он пригодится вам скоро в новом мире, — бросил он ей зло, когда приглашенные последовали медленно к дверям столовой, и она осталась одна, оставив Ротбауэра чуть позади.
— Что он сказал? — неожиданно для Лены спросил гауптштурмфюрер у кого-то за ее спиной. И когда ему перевели, произнес со смешком, вызывая тем самым приступ веселья у немецких офицеров. — Ох уж это местное самодовольство! В новом мире пригодится белорусский язык! Нет, не переводите! Пусть пребывает и дальше в своем особенном мире.
Весь вечер Лена размышляла над этими словами.
