Но это были те самые верные слова, которые заставят маму без лишних расспросов спешно собраться в дорогу. И Лена уверяла себя, что сумеет как-нибудь выкрутиться из того положения, в которое загнала сейчас себя своей ложью. Главное — уехать подальше от Минска самой и увезти маму.
— Почему ты мне раньше не сказала, Лена? — усомнилась вдруг мама в ее словах. — Что за спешка такая?
— Коля до последнего не знал, что ему удастся вырваться из Перми на все лето. А тут и Яков сумел договориться о домике в деревне.
Подумай, как будет хорошо провести лето в деревне! И с продуктами там будет получше, чем в городе…
— А ты куда собираешься?
— Мне нужно на рынок сходить. Керосина бы купить. Где ж мы там керосин купим, да?
Это было первым, что пришло в голову Лене. И ей оставалось только благодарить судьбу, что мама не стала задавать лишних вопросов, а увлеклась проверкой багажа, который Лена предварительно упаковала. Пусть мама еще положит сверху ненужного скарба, главное, чтобы была занята и не пересекалась с Йенсом до ее возвращения.
А вот Йенса было не так просто обмануть. На ее сообщение, что она идет на рынок купить керосин для примуса, немец показал рукой на канистру в углу кухни.
— Ты всегда можешь взять сколько нужно. Ты же знаешь, Лена.
Лена в ответ что-то пробормотала, что не хочет быть обязанной, надеясь, что немец отстанет от нее. Но тот не спешил ее отпускать — все шел и шел следом до входной двери, что-то затараторив вдруг так быстро, что Лена понимала через слово.
Что-то о будних днях и облавах. И Лена проверила еще раз, положила ли она документы на работу и паспорт в сумочку. Йенс был прав. Слишком часто в последнее время случались облавы в поисках тех местных, кто еще не был устроен биржей труда работать на благо рейха. Лене опасаться было нечего — она работала да к тому же в отделении АРР.
У Лены с Яковом была договоренность, что если Йоффе нет на рынке, то все послания нужно было оставлять через Василька, если нет возможности идти на одну из явочных квартир.
Просто сказать, что мол, от Балерины весточка. Именно поэтому Лена и принялась искать на рынке знакомого мальчика, проходя по каждому ряду и вглядываясь в каждого маленького чистильщика обуви. Василек нашелся только в предпоследних рядах. Подойти к нему сразу Лена не могла — тот чистил сапоги полицейскому, молодому парню с чубом, торчащим из-под кепки.
