Потом, когда можно будет без опаски выходить из дома, я отведу вас к его могиле, чтобы вы оставили на нем камешек. Знаете этот еврейский обычай? Мне рассказали о нем в лагере. Камешек — как знак, что вы помните о мертвеце в могиле, как кусочек вашего чувства к нему.
А вот тело Эдны так и не нашли. Она словно растворилась в зареве огня, что полыхал в дни той ужасной бомбардировки Дрездена. Но Кристль запретила писать ее имя на табличке на могиле, где погребли ее брата. Как и имена остальных членов семьи Мардерблат.
— Мы не знаем доподлинно, жива она или нет. Как не знаем этого и о других членах ее семьи.
— Мама, это пустые надежды, — уверял ее Пауль. Лена слышала через стену, как они ссорятся, и жалела о своей слабости, которая все еще держала ее прикованной к постели, а значит, мешала поддержать Кристль в этом споре. — Ты не знаешь, что творили в лагерях. Если их увезли тогда в лагерь, похожий на Аушвиц, то… Господин Мардерблат и его супруга были слишком старыми. В их возрасте в лагере не проходили сортировку!
— Не хочу об этом слышать! — отрезала немка в ответ на это.
— Пока мы не знаем точно, мы не будем никого хоронить раньше времени из тех, кого потеряли во время войны.
— Это ведь Вилли, да? Ты сейчас не Мардерблатах так печешься, а о нем, о Вилльяме! Ты все еще ждешь, что он объявится, да? А он умер там, в России, слышишь? Сдох, потому что был нацистским ублюдком!
— Прошу тебя, — произнесла Кристль таким слабым голосом, что Лене захотелось встать с постели, пройти в кухню и обнять ее, защищая от нападок Пауля.
Она понимала его чувства и его ненависть к брату, но их нужно было выплескивать именно на младшего брата, а не мать.
— Я запрещаю тебе подавать о нем сведения на розыск в русском плену, — холодно произнес Пауль, и Лена замерла при этих словах, гадая, верно ли поняла их. Неужели действительно немцам можно обратиться с запросом о том, не находится ли их родственник в советском плену? Она помнила списки, которые зачитывал по радио представитель «Свободной Германии».
Значит, есть возможность подать на такой розыск в советской администрации города? «Полагаю, что господин майор либо на небесах, либо в плену русских варваров». Так сказал тогда тот механик-дезертир. И значит, есть шанс найти весточку о Рихарде. Неважно, сколько времени это займет.
— И Лене скажи, что этого делать нельзя, — словно в ответ на ее мысли произнес Пауль за стеной в кухне.
