На перекрестке больших дорог

Остолбеневшая Катрин не нашлась что ответить, а он встал, подошел к ней поближе и, наклонившись, сказал:

– Вы прекрасно играете свою роль, моя дорогая Катрин, и я как знаток высоко оценил исполнение, особенно в сцене сражения. Никогда не мог подумать, что мадам де Бразен может драться, как уличная девка. И не кажется ли вам, что со мной лучше играть в открытую?

Горькая усмешка пробежала по ее губам.

– Как вы меня узнали?

– Это было нетрудно. Я знал, что вы здесь под видом цыганки.

– Как вы могли узнать?

– У меня повсюду, где только нужно, есть шпионы.

Между прочим, и в замке Анжу тоже. Один из них, видевший вас в Шантосе, узнал вас. Он следил за вами, когда вы ходили к Гийому гримеру. Должен сказать, что этот отвратительный тип отказался говорить о вас и вашем преображении, хотя мы об этом его убедительно просили…

– Значит, это вы пытали и убили его? – испуганно воскликнула молодая женщина. – Я-то должна была узнать вашу руку!

– Да, это был я. К сожалению, он не поведал о причинах этого маскарада, и наша настойчивость не помогла.

– Этих причин он не знал!

– Я уже пришел к такому заключению. Теперь рассчитываю на вас: может быть, вы скажете? Имейте в виду, что у меня на этот счет сомнений нет…

Эта высокая мрачная фигура, склонившаяся над ней, причиняла невыносимые страдания. Чтобы отделаться от него, она встала, отошла к открытому окну и прислонилась к нему. Их глаза скрестились, и она выдержала его взгляд.

– Так зачем же я приехала сюда, по-вашему?

– Возвратить свои богатства.

Это вполне законно, и я могу понять ваши намерения.

– Мои богатства?

Жиль де Рец не успел ответить. В дверь постучали, и она открылась еще до того, как хозяин разрешил войти. Два стражника, вооруженных копьями с широкими лезвиями, прошли в комнату и замерли по обе стороны от дверей. На пороге появился толстый квадратный человек, настоящая жирная туша, облаченная в необъятные бархатные одежды, расшитые золотом, из которых торчало красное, раздувшееся, нахальное лицо с короткой коричневой бородкой.

– Дорогой кузен, – заорал он. – Я пришел поужинать с тобой! У короля можно умереть от скуки."

"Узнав Жоржа де Ла Тремуя, Катрин инстинктивно отпрянула. Кровь прилила к ее лицу. Все в ней смешалось: радость, гнев и ненависть. Со злорадством она отметила, что он стал еще толще, что его кожа, растянувшаяся от лишнего жира, стала болезненно-желтой, а учащенное дыхание говорило о подорванном здоровье.