На перекрестке больших дорог

Катрин последовала за ней в узкий проход в массивной стене, показавшийся ей нескончаемым. Он тянулся вдоль арки большого зала. Там было холодно, сыро; факел в руке графини нещадно чадил. Дойдя почти до конца, она остановилась, отдала факел Катрин и провела рукой по одной из стенок. Небольшая дощечка скользнула вниз, открывая в самом перекрытии ловко закамуфлированное окошко. Шум в зале, проникавший в проход, сразу усилился. Графиня потянула Катрин за рукав:

– Смотри. Видишь короля Карла у камина? – Катрин наклонилась и в самом деле увидела голубой балдахин, а на высоком золоченом троне – человека с золотой короной поверх коричневой фетровой шляпы, в котором узнала короля.

Он не сильно изменился со времен эпопеи Жанны д'Арк: то же вытянутое серое лицо, зеленовато-серые круглые глаза. С его пополневшего лица исчезло затравленное выражение, столь неподходящее для короля. Сейчас он улыбался очень красивому молодому человеку, восемнадцати-девятнадцати лет, который полулежал на подушках, набросанных на ступеньках трона.

Катрин, отметив исключительную красоту юноши, нашла ее слишком женственной. Он был молод и нежен, хотя казался высоким, сильным, хорошо сложенным. Его улыбка была обворожительна. За своей спиной она услышала торопливый голос графини:

– Видишь человека, сидящего у ног нашего сира?

– Да. Это…

– Да, это он. Он брат королевы, и его зовут Карл Анжуйский, граф Мена.

Катрин вовремя удержалась от удивленного возгласа. Брат королевы? Значит, младший сын королевы Иоланды? Тот самый граф Мена, об очаровании и уме которого она не раз слышала в Анжу.

Это в него, совсем мальчика, была влюблена госпожа де Ла Тремуй? Так она же лет на двадцать старше его!

Группа танцоров в пестрых костюмах подошла к ступенькам трона, но крышка уже закрывала оконце. Глаза Катрин больше не видели праздника. Она даже не заметила Ла Тремуя. Они вновь шли с графиней по темному проходу. Лицо последней, изменившееся от мучившей ее страсти, казалось отвратительным в неровном свете факела."

"Катрин представила, в кого превратится эта женщина с годами.

В страшную ведьму… Но дело зашло уже далеко, и надо было играть свою роль до конца. Она простодушно посмотрела на графиню.

– И… он вас не любит? – спросила она с деланной наивностью, вроде бы не понимая, как это возможно.

– Нет. Он разыгрывает комедию, говорит о благородных чувствах, о рыцарской чести, ссылается при этом на моего мужа… будто бы окружение королевы Иоланды питает к нему иные чувства, кроме ненависти.