На перекрестке больших дорог

Но помните: как только король приедет, оставайтесь в доме и никуда не выходите. У госпожи Ла Тремуй зоркие глаза.

– Будьте спокойны, – ответила Катрин, протягивая ему последнюю кружку вина. – Я еще не сошла с ума. Держите! Посошок на дорожку.

Он залпом выпил вино, попрощался и исчез как тень.

Обычная городская суета на следующий день превратилась в бешеную суматоху, когда королевский кортеж вошел в Шинон. Едва трубы разорвали послеполуденную тишину города и зазвонили все колокола, Катрин, несмотря на предписание об осторожности, накинула на голову вуаль и высунулась из окна.

Над волнующейся человеческой толпой, собравшейся в Гран Карруа, она увидела флаги, вымпелы, боевые знамена, копья и пики. Эскадрон рыцарей, одетых в доспехи, окружал короля, также закованного в латы, и экипаж, в котором находились королева и супружеская пара Ла Тремуев. Для главного камергера не нашлось лошади, способной выдержать его вес. Завидев его герб, Катрин инстинктивно отодвинулась от окна.

Хотя она чувствовала себя в безопасности, но не могла удержаться от страха при виде своего врага.

До этого момента она еще сомневалась в своей победе, и ее воображение рисовало тысячу препятствий. И вот наконец толстобрюхий Ла Тремуй прибыл.

Кортеж проехал перекресток, заполненный толпой, откуда раздавались крики «ура!» и «да здравствует король!», и свернул на улицу, которая резко поднималась вверх к замку… Когда последняя повозка скрылась, Катрин торжественно посмотрела на Сару.

– Он приехал! Я победила!

– Да, – вздохнула цыганка, – ты выиграла, и теперь дело за рыцарями королевы Иоланды – им убивать хищника."

"– Не без меня! – воскликнула молодая женщина. – Я хочу быть там и, если мы провалимся, разделить участь заговорщиков. Я имею на это право.

Сара не ответила и принялась зашивать вырванный клочок на манто Катрин. Прошли сутки с тех пор, как они вошли на этот постоялый двор, но Сара уже не находила себе места, как зверь, попавший в клетку, и искала, чем бы занять себя.

Для Катрин это вынужденное бездействие было тоже тягостным. Почти все время она проводила у окна, наблюдая за жизнью на улице. Часы текли медленно, а ей не терпелось действовать. Она чересчур боялась. Слишком часто она отчаивалась в успехе своего плана до тех пор, пока своими глазами не увидела приезд Ла Тремуя. И теперь, когда он был здесь, сгорала от желания скорее броситься в бой.