На перекрестке больших дорог

Пленение ее сына герцога Рене де Бара[9], попавшего в руки Филиппа Бургундского в сражении при Бюневиле, стало для нее тяжелейшим ударом. В пятьдесят четыре года королева четырех королевств была старухой. Только ее великолепные черные глаза, одновременно повелительные и живые, сохраняли молодой блеск. Изможденное тело утонуло в черных одеждах и подушках.

Когда Катрин присела у ее ног, Иоланда улыбнулась и внезапно возвратила себе прежнее очарование. Она протянула молодой женщине по-прежнему белую, прекрасную руку.

– Дитя мое, – сказала она нежно, – ну вот, наконец-то вы здесь. Я давно хотела вас видеть.

Глубокое волнение охватило Катрин. Она так стремилась приехать сюда, броситься с мольбой в ноги к единственной женщине из окружения короля, которой она доверяет, протянуть королеве свои руки, просить помощи и поддержки. Закрыв лицо дрожащими руками, Катрин зашлась в рыданиях. Некоторое время Иоланда смотрела на исхудавшую женщину в поношенном платье, стоявшую перед ней. От ее взгляда не ускользнула утомленность очаровательного лица, отчаянный взгляд фиалковых глаз, вся боль, исходившая от Катрин.

В порыве жалости она поднялась, обняла молодую женщину и по-матерински прижала к себе заплаканное лицо.

– Плачьте, малышка, – шептала она, – плачьте. Со слезами приходит облегчение.

Не выпуская Катрин из объятий, она обернулась к фрейлине:

– Оставьте нас, мадам Шомон, ненадолго и, пока мы разговариваем, приготовьте комнату для мадам де Монсальви!

Та поклонилась в реверансе и исчезла тихо, как тень.

Королева подвела Катрин к большой скамье, крытой бархатом, посадила ее и села сама. Она терпеливо дожидалась, когда прекратятся рыдания. Увидев, что Катрин слегка успокоилась, Иоланда достала из сумочки маленький флакон с душистой водой и смочила платок, которым вытерла лицо Катрин. Нежный и одновременно терпкий запах успокоил женщину, и, стыдясь, она отодвинулась от Иоланды, хотела встать на колени, но королева придержала ее твердой рукой.

– Поговорим как женщины, если хотите, Катрин! Да, я послала брата Этьена за вами, и это вовсе не для того, чтобы плакать здесь с вами, как с любой из придворных дам.

Настало время освободиться от человека, принесшего вам горе, от жалкого господина, который в низких целях собственного обогащения распродает с молотка королевство и пытается довершить подлое дело королевы Изабо[10]. Вы слишком много пережили, чтобы не быть вместе с нами.

– Нас гнали, преследовали, как преступников, разорили и лишили всего.