На перекрестке больших дорог

Никогда за всю свою жизнь Пьер де Брезе не встречал подобной красавицы; свет, исходящий из этих замечательных фиалковых глаз, волновал настолько, что он трепетал, он, королевский рыцарь, человек, перед которым спасовали лорд Скэйлз и Томас Хэмптон. Она лишила его сил, обезоружила до такой степени, что ничего не оставалось лучшего, как объясниться в любви.

Катрин была настоящая женщина, слишком тонкая натура, чтобы не заметить смущение этого большого мальчика, но она решила не поддаваться, как бы он ни был очарователен.

– Говорите! – предложила она. Он сжал кулаки, набрал полные легкие воздуха, как пловец, бросающийся в воду, и начал:

– Откажитесь от этой безумной затеи! Что вам нужно? Покарать Ла Тремуя? Я могу поклясться перед лицом самой королевы, что убью его в вашу честь.

– Это означает вашу смерть. Король арестует вас, бросит в тюрьму и, конечно, казнит."

"– Какая важность! Лучше погибну я, чем вы! Мне противна мысль о том, что вы хотите предпринять. Сжальтесь… и откажитесь!

– Сжалиться, ради кого? – лукаво спросила Катрин.

– Ради вас, прежде всего… и ради меня! К чему околичности, громкие слова и разговоры. Я не способен на все это как солдат. Но вы уже знаете, что я вас люблю, вам не надо это говорить.

– И во имя любви ко мне вы хотите умереть?

Он встал на колени, подняв к ней лицо, полное страсти. Этот мальчик, выкованный из благородного и чистого металла, заслуживал того, чтобы его любили, но она не могла позволить ему питать напрасные иллюзии.

– Я не желаю ничего другого!

– А я хочу, чтобы вы жили! Вы говорите, что любите меня, и эта любовь толкает вас на смерть? Вы должны понять, какие силы движут мною. Я рискую всем ради человека, чью фамилию я ношу… единственного человека, которого я любила и буду любить всегда!

Он опустил голову под тяжестью приговора, прозвучавшего в этих словах.

– Ах, – вздохнул он, – я не надеялся, что когда-нибудь стану вашим другом. Я часто видел Арно де Монсальви, уже капитана, когда был пажом и оруженосцем, и никогда я так не восхищался ни одним мужчиной.

– Тем не менее, – сказала, взволнованная больше, чем ей того хотелось, Катрин, – вы из тех, кем любая женщина может гордиться.

– Но после такого, как он, я ничего собой не представляю.