На перекрестке больших дорог

К тому же в моем теперешнем виде я не могу выходить на подмостки.

– С вами что-то случилось?

Гийом надтреснуто засмеялся.

– Увы! Однажды, когда я имел сомнительную честь играть роль самого Сатаны и прогуливался по сцене, изображавшей ад, мой костюм вспыхнул от смолистого факела. Я думал, что умру… но выжил и стал таким, каким вы меня видите. Со мной осталось мое искусство гримера, и, кроме того, я даю советы тем, кто изредка ставит спектакли. А теперь идемте со мной, баня готова и может остыть.

Сара тащилась за Катрин, которую Гийом вел в большую комнату, где обычно работал гример.

Эта комната производила приятное впечатление: повсюду были расставлены свернутые в трубку куски пергамента, маленькие цветные горшочки с красками, тонкие кисточки из куницы и свиной щетины. На подставке покоилась огромная страница Евангелия, на которой Гийом искусно вырисовывал по золотому фону великолепную миниатюру, изображавшую сцены распятия Христа. Проходя мимо, Катрин задержала взгляд на этой незаконченной работе.

– Вы прекрасный художник, – сказала она с уважением."

"Гордые искорки блеснули в усталых глазах Гийома, и он расплылся в улыбке.

– Чистосердечная похвала всегда доставляет удовольствие, почтенная дама. Прошу вас сюда.

Маленький кабинет, куда он провел Катрин, отодвинув разрисованную занавеску, был похож на колдовской вертеп. Бесконечное количество банок, реторт, горнов и чучел животных наполняло его: около кирпичной печи стояло большое бельевое корыто, наполненное темной водой, от которой шел пар.

Катрин с подозрением посмотрела на коричневую жидкость. Что касается Сары, то она помалкивала.

– Что там? – спросила Катрин недоверчивым тоном.

– Исключительно растения, – ответил спокойно гример. – Но позвольте мне оставить при себе секрет состава. Скажу вам, что в него входит ореховая скорлупа. Наша госпожа должна с головой погрузиться в корыто. Четверти часа достаточно.

– Какой я буду потом? – спросила Катрин.

– Вы будете такой же смуглой, как эта величественная особа, сопровождающая вас.

– И я навсегда останусь такой? – обеспокоенно спросила Катрин, представив себе, как встретят ее маленький Мишель и свекровь.

– Нет. Постепенно краска сойдет, но я думаю, что месяца два она продержится. Потом вам потребуется еще одна хорошая баня. Поспешите, вода остывает.

Он вышел как бы с сожалением, сопровождаемый взглядом Сары, тщательно задернувшей за ним занавеску. Затем она прикрыла своей широкой спиной место, где занавеска могла разойтись.