На пятьдесят оттенков светлее

— Не надо, — шепчет он. Его голос, хриплый и резкий. Сердце переворачивается у меня в груди, и я обхватываю его крепко, гладя руками вниз по спине и по волосам.

— Прости, — шепчу я, обеспокоенная его реакцией. Блин, — как я могу оставить его с этими перепадами настроения? Что это, черт возьми, за кошмар? Я не хочу причинить ему еще больше боли, заставляя переживать подробности. — Все в порядке, — бормочу я тихо, отчаянно пытаясь вернуть его к игривому мальчику, как минуту назад. — Все хорошо. — Я повторяю это снова и снова, успокаивающе.

— Пойдем в постель, — спокойно говорит он через некоторое время, и отодвигается от меня, оставив опустошенной и больной, когда он встает с постели. Я карабкаюсь за ним, придерживая атласные простыни, обмотанные вокруг меня, и наклоняясь, чтобы забрать свою одежду.

— Оставь это, — говорит он, и прежде чем я осознаю, берет меня на руки. — Я не хочу, чтобы ты споткнулась в этой простыне и сломала себе шею. — Я обнимаю его, удивляясь, что он вернул себе все свое хладнокровие, и тыкаюсь в него носом, пока он несет меня вниз, в нашу спальню…

***Мои глаза открываются.

Что-то не так. Кристиан не в постели, хотя еще темно. Взглянув на радио-будильник, я вижу, что всего три двадцать утра.

Где Кристиан? И я слышу звучание пианино.

Быстро встав с кровати, я схватила свой халат и бегу по коридору в гостиную. Мотив, который он играет, такой грустный и печальный, — я уже слышала, он играл это раньше. Останавливаюсь в дверях и слежу за ним в луже света, в то время как болезненно-печальная музыка заполняет комнату.

Он заканчивает, затем начинает произведение еще раз. Почему такой жалобный мотив? Я обнимаю себя и зачарованно слушаю, как он играет. Но мое сердце разрывается от боли. Кристиан, почему так грустно? Это из-за меня? Я сделала это? Когда он заканчивает, только чтобы начать в третий раз, я больше не могу выносить этого. Он не поднимает глаз, когда я оказываюсь рядом с пианино, но сдвигается в сторону так, чтобы я могла сесть рядом с ним за пианино. Он продолжает играть, а я кладу голову на его плечо. Он целует мои волосы, но не останавливается, пока не заканчивает пьесу. Я гляжу на него снизу вверх и он смотрит на меня сверху вниз, осторожно.

— Я разбудил тебя? — Спрашивает он.

— Только, потому что ты ушел. Как называется эта пьеса?

— Это Шопен. Это одна из его прелюдий ми-минор. — Кристиан замолкает. — Она называется «Удушье».

Потянувшись, я взяла его руку.