На пятьдесят оттенков светлее

Он настолько коварен в способах отвлечь меня от чего-то болезненного, или чего-нибудь, о чем он не хочет общаться. «И ты ему позволяешь», — трубит мое подсознание, все так же, глядя на свой конспект «Джейн Эйр».

— Это то, что было умопомрачительно, Анастейша? — подсказывает он со злобным огоньком в глазах.

— Ты хочешь список? — Спрашиваю я.

— Список? — Он довольный.

О, этот человек выматывает.

— Ну, наручники, — бормочу я, мой ум возвращается назад к нашему медовому месяцу.

Он морщит лоб и хватает мою руку, прослеживая пульс на моем запястье большим пальцем.

— Я не хочу, чтоб у тебя оставались следы.

О…

Его губы складываются в медленную плотскую улыбку.

— Идем домой. — Его тон становится соблазнительным.

— Мне нужно поработать.

— Домой, — говорит он более настойчиво."

"Мы пристально смотрим друг на друга; расплавленные серые глаза в изумленные синие, проверяя друг друга, проверяя наши границы и нашу волю. Я ищу в его глазах объяснение, пытаясь понять, как этот человек может меняться от неистового любителя командовать — к обольстительному любовнику, за один вдох.

Его глаза увеличиваются и становятся более темными, его намерение ясно. Он нежно ласкает мою щеку.

— Мы можем остаться здесь. — Его голос низкий и хриплый.

О нет. Моя внутренняя богиня пристально смотрит с тоской на деревянный стол. Нет. Нет. Нет. Не в офисе.

— Кристиан, я не хочу заниматься сексом здесь. Твоя бывшая любовница только что была в этой комнате.

— Она никогда не была моей любовницей, — настаивает он, его рот сжимается в тонкую линию.

— Это просто игра слов, Кристиан.

Он хмурит брови, его лицо выражает недоумение. Соблазнительная любовница ушла.

— Не думай об этом, Ана. Она — история, — говорит он спокойно.

Я вздыхаю… возможно он прав. Я просто хочу, чтобы он признался себе, что заботится о ней. Холод захватывает мое сердце. О нет. Это как раз то, что так важно для меня. Предположим, что я сделаю что-то непростительное.

Предположим, что я не оправдаю его ожиданий и надежд. Я тоже стану историей? Если он может так отвернуться от нее, несмотря на то, что был так обеспокоен и расстроен, когда Лейла была больна… Он сможет отвернуться и от меня? Я задыхаюсь, вспоминая фрагменты сна: позолоченные зеркала и звук его шагов по мраморному полу, потому что он уходит от меня, оставляя одну в блеске богатства.

— Нет. — шепчу я в ужасе это слово, прежде чем могу остановиться.