На пятьдесят оттенков светлее

Обычно я двигаю бедрами, отвечая на его прикосновение, в моём собственном ритме, но я не могу пошевелиться. Я мычу, натягивая свои оковы. Металл врезается в мою кожу.

— Аргх! — вскрикиваю я.

Но в действительности это меня не пугает.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он. — Так что и я собираюсь свести с ума тебя. — Он опускается на меня, удерживая свой вес на локтях, и обращает свое внимание на мою грудь. Кусает, сосет, катает соски между пальцами, и эти движущиеся пальцы сводят меня с ума. Он не останавливается.

О-о… Пожалуйста.

Его эрекция толкается в меня.

— Кристиан, — прошу я и чувствую его торжествующую улыбку на моей коже.

— Я должен заставить тебя пройти это? — шепчет он напротив моего соска, заставив его затвердеть еще больше.

— Ты знаешь, что я смогу.

Он жестко сосет мою грудь и я вскрикиваю, удовольствие пронзает меня от груди прямо к низу живота. Я беспомощно натягиваю наручники, утопая в ощущениях.

— Да, — всхлипываю я.

— Ох, детка, это было бы слишком легко.

— Ох… пожалуйста.

— Ш-ш-ш. — Его зубы касаются подбородка, пока он прокладывает тропинку губами к моему рту, и я задыхаюсь. Он целует меня. Его искусный язык вторгается в мой рот, пробует, исследует, доминирует, но мой язык извиваясь, встречается с ним.

Он вкуса прохладного джина, и Кристиана Грея, и он пахнет морем.

Он захватывает мой подбородок, удерживая голову на месте.

— Не двигайся, детка. Я хочу тебя неподвижной, — шепчет он мне в рот. — Я хочу видеть тебя. О, нет, Ана.

И мучительно медленно, он сгибает свои бедра и толкает в меня. Я, обычно, подаю мой таз вверх, чтобы встретиться с ним, но я не могу двигаться. Он выходит.

— О! Кристиан, пожалуйста!

— Снова? — дразнит он, его голос хриплый.

— Кристиан! — Он снова, частично, то входит в меня, то выходит, целуя меня, его пальцы теребят мои соски.

Это перегружающее удовольствие.

— Нет!

— Ты хочешь меня, Анастейша?

— Да, — умоляю я.

— Скажи мне, — бормочет он, его дыхание сурово, и он дразнит меня еще раз, — внутрь и наружу.

— Я хочу тебя, — хнычу я. — Пожалуйста.

Я слышу его тихий вздох напротив моего уха.

— И я хочу тебя, Анастейша. — Он поднимается вверх и врезается в меня. Я кричу, наклоняя голову назад, натягивая наручники, когда он бьет в мою золотую середину, и я все ощущаю; везде сладкая-сладкая агония. Я не могу пошевелиться.

Он неподвижен, потом крутит бедрами, и движется находясь глубоко внутри меня.