На пятьдесят оттенков светлее

Вымытая, побритая, свежая после ванны, чувствуя себя изнеженной — я сижу на краю кровати и сушу волосы феном. Кристиан бродит в спальне. Я думаю, он работает.

— Теперь, позволь мне, — говорит он, указывая на стул перед туалетным столиком.

— Высушить мне волосы?

Он кивает. Я щурюсь на него.

— Давай, — говорит он, рассматривая меня сосредоточенно. Я знаю это выражение, и знаю что лучше подчиниться. Медленно и методично он сушит волосы, одну прядь за раз. Очевидно он делал это раньше… часто.

— Тебе в новинку это, — бормочу я.

Его улыбка отразилась в зеркале, но он ничего не говорит и продолжает расчесывать мои волосы. Хмм… это очень расслабляет.

Мы оказываемся не одни, когда входим в лифт по пути на обед. Кристиан выглядит превосходно в своей характерной белой льняной рубашке, черных джинсах и куртке. Без галстука. Две женщины внутри стреляют восхищенными взглядами на него и менее восхищенными на меня. Я скрываю свою улыбку. Да, дамы — он мой. Кристиан берет меня за руку и притягивает близко к себе, пока мы в тишине едем до мезонина.

Он полон, здесь очень много людей, одетых на вечер, они разговаривают и выпивают. Я рада, что платье, которое я надела — облегает меня, подчеркивая все мои достоинства. Должна сказать, что чувствую себя… привлекательной в этом платье. Я знаю, что Кристиан одобряет это.

Сначала, я думала, что мы идем в отдельный обеденный зал, где мы впервые обсуждали контракт, но он уверенно ведет меня мимо, к двери на другом конце коридора, которая открывается в другую комнату с деревянными панелями на стенах.

— Сюрприз!"

"О, мой Бог. Кейт и Элиот, Миа и Итан, Каррик и Грейс, мистер Родригес и Хосе, и моя мама с Бобом — все здесь поднимают бокалы. Я смотрю в изумлении на них, безмолвно. Как? Когда? Я поворачиваюсь в оцепенении на Кристиана, и он сжимает мою руку. Моя мама выходит вперед и обнимает меня. О, мама!

— Дорогая, ты прекрасно выглядишь. Счастливого дня рождения.

— Мама! — Я рыдаю, обняв ее. О, Мамочка. Слезы текут по моему лицу несмотря на присутствующих, и я прячу лицо в ее волосах.

— Дорогая, дорогая. Не плачь. Рэй будет в порядке. Он такой сильный человек. Не плачь. Не на свой ​​день рождения. — Ее голос всхлипывает, но она старается поддержать свое самообладание.

Она берет мое лицо в ладони и своими пальцами вытирает мои слезы.

— Я думала ты забыла.

— О, Ана! Как я могла? Семнадцать часов труда — это не то, что легко позабыть.

Я смеюсь сквозь слезы, она улыбается.

— Вытри глаза, дорогая.