На пятьдесят оттенков светлее

Он закрывает глаза и качает головой, как будто требуется большое усилие воли. Когда он открывает глаза снова — в них твердая решимость.

— Просто делай, что тебе говорят, Ана.

Я испытываю желание снять с себя всю одежду, но потом вспоминаю про синяки и знаю, что так его не победить.

Неохотно, я киваю.

— Хорошо. — Я сознательно преувеличенно дуюсь на него.

Забавляясь он улыбается.

— Я принесу тебе обед.

— Вы собираетесь готовить? — удивляюсь я

Он изящно смеется.

— Я иду разогревать то, что приготовила миссис Джонс.

— Кристиан, я могу сама. Я в порядке. Черт побери, я хочу секса и я могу приготовить. — Я сижу и неловко уклоняясь, пытаюсь скрыть жуткую боль в ребрах.

— В кровать! — Глаза Кристиана вспыхивают и он указывает на подушку.

— Ты присоединишься ко мне, — бормочу я, жалея, что на мне нет ничего более соблазнительного, чем пижамные штаны и футболка.

— Ана, ляг в постель. Немедленно.

Глядя все время на него, я встаю нахмурившись, и бесцеремонно спускаю свои штаны на пол. Его рот подергивается в улыбке, когда он укрывает меня одеялом.

— Ты слышала, что сказала доктор Сингх. Она велела отдыхать. — Его голос мягкий. Я проскользнула в постель и сложила руки в отчаянии. — Ну, перестань, — говорит он, явно наслаждаясь самим собой.

Я начинаю сердиться.

Тушеная курица миссис Джонс, без сомнения, одно из моих любимых блюд. Кристиан ест со мной сидя, скрестив ноги, на середине кровати.

— Это было классно разогрето. — Подшучиваю я и он ухмыляется. Я сытая и сонная. Это и был его план?

— Ты выглядишь уставшей.

— Так и есть.

— Вот и хорошо. Спи. — он целует меня. — Мне еще нужно кое-что закончить. Я поработаю здесь рядом с тобой, если ты не против.

Я киваю… мои веки уже закрываются. Я и не подозревала, что тушеная курица может так утомить…

***Уже сумерки, когда я проснулась. Бледно-розовый свет наполнил комнату. Кристиан сидит в кресле, наблюдая за мной и его серые глаза светятся в этом бледно-розовом свете. Он сжимает какие-то бумаги.

Вот черт.

— Что случилось? — незамедлительно спрашиваю я, привстаю чтобы сесть, игнорируя протестующую боль в ребрах.

— Уэлч только что ушел.

Вот дерьмо!

— И?…

— Я жил с этим ублюдком, — прошептал он.

— Жил? С Джеком?

Он кивает, широко раскрыв глаза.

— Вы родственники?

— Нет, слава богу, нет.

Я сдвигаюсь и откидываю одеяло, приглашая его в постель ко мне. К моему удивлению, он не колеблется, сбрасывает обувь и крадется ко мне.