На пятьдесят оттенков светлее

Кристиан разворачивается на табурете и хмурится, смущенный тем, что оказался в центре внимания.

— Продолжай, — просит тихо Грейс. — Я никогда не слышала, как ты поешь, Кристиан. Никогда. — Она смотрит на него с просьбой. Он сидит на табурете для пианино, глядя на нее рассеянно и немного подождав пожимает плечами. Его глаза нервно бегают то ко мне, то к французским окнам. Остальные в комнате вдруг начинают болтать между собой, а я всё еще смотрю на своего мужа.

Грейс отвлекает меня, взяв мою руку и обняв меня.

— О, дорогая девочка! Спасибо, спасибо, — шепчет она так, что только я это слышу.

— Эээ, — я обняла её за плечи, так и не поняв за что она меня благодарит. Грейс улыбается, её глаза горят и она целует меня в щеку. О боже… чем же я заслужила?

— Я собираюсь сделать чай, — говорит она, ее голос хриплый от слез.

Я подхожу к Кристиану, который уже стоит возле французских окон.

— Привет, — шепчу я.

— Привет. — Он обнимает меня за талию и тянет к себе, я просовываю руку в задний карман его джинсов.

— Тебе лучше?

Я киваю.

— Хорошо.

— Ты знаешь, как заставить всех замолчать.

— Я всегда так делаю, — говорит он и усмехается.

— На работе, да, но не здесь.

— Конечно, не здесь.

— Никто никогда не слышал, как ты поешь?

— Кажется, нет, — говорит он сухо. — Пойдем?

Я поднимаю на него глаза, пытаясь угадать его настроение. Его взгляд мягкий и теплый и немного смущенный. Я решаю перевести тему разговора.

— Ты собираешься отшлепать меня? — шепчу я, и внезапно бабочки начинают летать в моем животе.

Он смотрит на меня, его глаза темнеют.

— Мне не хочется делать тебе больно, но я очень хочу поиграть.

Я нервно киваю, оглядывая комнаты, но понимаю, что мы вне зоны слышимости.

— Только, если вы будете дурно себя вести, миссис Грей, — он наклоняется и шепчет мне на ухо.

Как он может пробуждать во мне такие чувства с помощью лишь нескольких слов?

— Я посмотрю, что могу сделать, — усмехаюсь я.

Мы попрощались со всеми и направились к машине.

— Держи. — Кристиан протягивает мне ключи от «R8». — Не помни его, — добавляет он со всей серьезностью, — или я буду чертовски зол.

У меня пересохло во рту. Он позволил мне вести его авто? Моя внутренняя богиня подхлестывает меня в своих кожаных водительских перчатках и туфлях на плоской подошве. О, да! кричит она.

— Ты уверен? — мой рот открылся от удивления.

— Да, я изменил свое решение.