На пятьдесят оттенков светлее

 — Незнакомец направляется вниз по Стюарт, сэр. Он реально набирает обороты.

— Едь, Ана. Меньше чертовой болтовни, — рычит Кристиан.

— Мы стоим на первом светофоре на Стюарт. — сообщает нам Сойер.

— Ана, быстро сюда, — кричит, Кристиан указывая на стоянку на Южной стороне Борен-авеню. Я поворачиваю; шины визжат в знак протеста, когда я резко вклиниваюсь среди припаркованных машин.

— Объезжай вокруг. Быстрее, — приказывает Кристиан. Я еду так быстро задом, как только могу, не выпуская улицу из поля зрения — Туда, — Кристиан тычет пальцем куда-то в пространство.

— Просто нах… сделай это, — говорит он. Я так и делаю. Прекрасно. Вероятно, это единственный раз, когда я припарковалась безукоризненно.

— Мы спрятались на стоянке между Стюарт и Борен, — говорит Кристиан в Блэкберри.

— Хорошо, сэр. — Сойер кажется раздраженным. — Оставайтесь там, где вы сейчас находитесь; мы будем следовать за незнакомцем.

Кристиан поворачивается ко мне, его глаза исследуют мое лицо.

— Ты в порядке?

— Конечно, — шепчу я.

Кристиан ухмыляется.

— Кто бы не вел тот «Додж», он не может услышать нас, ты знаешь.

И я смеюсь.

— Мы сейчас проезжаем Стюарт и Борен, сэр. Я вижу стоянку. Он проехал мимо вас, сэр.

Мы одновременно выдохнули с облегчением.

— Отлично, миссис Грей. Хорошее вождение. — Кристиан нежно гладит мое лицо кончиками пальцев, и я вздрагиваю от прикосновений, глубоко вдыхая. У меня нет мыслей, я затаила дыхание.

— Это означает, что ты перестанешь жаловаться на мою езду? — Спрашиваю я. Он смеется — громким очистительным смехом.

— Я бы не заходил так далеко, говоря это.

— Спасибо за разрешение вести твой автомобиль. И в таких захватывающих обстоятельствах, также. — Я отчаянно пытаюсь поддержать легкость в голосе.

— Может теперь я поведу?

— Честно говоря, я не думаю, что смогу вылезти прямо сейчас, чтобы ты сюда сел. Мои ноги как желе. — Меня, вдруг, бросает в дрожь.

— Это адреналин, детка, — говорит он. — Ты удивительно хороша, как обычно. Ты убиваешь меня, Ана. Ты никогда не подводишь меня. — Он прикасается к моей щеке с нежностью тыльной стороной своей руки, его лицо полно любви, страха, печали, столько эмоций сразу — и его слова уничтожают меня. От перегрузки, сдавленно всхлипнув я отключаюсь, — горло сжимается, и я начинаю плакать.

— Нет, детка, нет. Пожалуйста, не плачь.