Мы лежим рядом – я на животе, обнимая подушку, он на боку, – и я наслаждаюсь его ласковыми прикосновениями. Я знаю, что сейчас ему нужно трогать меня. Для него я как бальзам, как источник успокоения, и как я могу отобрать у него это лекарство? Да и он для меня то же самое.
– Так ты умеешь быть нежным, – мурлычу я.
– Хм-м… вероятно, мисс Стил.
Я усмехаюсь.
– Ты не был таким, когда мы… э-э-э… делали это в первый раз.
– Не был? – ухмыляется он. – Когда я похитил твою девственность?
– Ты ничего у меня не похищал, – высокомерно заявляю я («Ведь я не беспомощная игрушка»).
– По-моему, моя девственность была отдана тебе добровольно и без принуждения. Я тоже хотела тебя, и, если правильно помню, получила удовольствие. – Я лукаво улыбаюсь, прикусив губу.
– Я тоже получил удовольствие, помнится. Мы стремимся радовать друг друга, – заключает он, и его лицо светлеет. – Это значит, что ты моя, целиком и полностью. – Весь его юмор куда-то исчез, он смотрит на меня серьезно.
– Да, твоя, – подтверждаю я.
– Мне хотелось бы спросить тебя вот о чем.
– Валяй.
– Твой биологический отец… тебе известно, кто он? – Эта мысль давно не дает мне покоя.
Сначала он морщит лоб, потом трясет головой.
– Нет, я не имею ни малейшего представления. Только он не был таким дикарем, как ее сутенер, и это уже хорошо.
– Откуда ты знаешь?
– Мне что-то такое говорил отец… говорил Каррик.
Я выжидающе гляжу на него и жду.
– Ты так жаждешь информации? – вздыхает он и качает головой. – Сутенер обнаружил труп проститутки и сообщил в полицию.
На это открытие он потратил четыре дня. Уходя, он закрыл дверь… оставил меня с ней… с ее телом. – При этом воспоминании в его глазах появилась печаль.
Я всхлипываю. Бедный малыш – ужас слишком велик, чтобы его можно было понять.
– Потом его допрашивала полиция. Он всячески отрицал свое отцовство, и Каррик сказал, что мы с ним совершенно разные.
– Ты помнишь, как он выглядел?
– Анастейша, в эту часть моей жизни я стараюсь не заглядывать.
Да, я помню его внешность. Я никогда его не забуду. – Лицо Кристиана помрачнело и сделалось суровым, в глазах сверкнул гнев. – Знаешь, давай поговорим о чем-нибудь другом.
– Прости. Я не хотела тебя огорчить.
Он качает головой.
– Ана, это старая новость, и я не хочу об этом думать.
– А какой сюрприз ты приготовил для меня? – Я стараюсь переменить тему, прежде чем Кристиан обрушит на меня все свои пятьдесят оттенков. Его лицо сразу светлеет.
