Она меня нервирует.
– Конечно. Привет, Анастейша. Я не догадывалась, что ты здесь. Знаю, что ты не хочешь говорить со мной. Что ж, ладно.
– Правда? – спокойно спрашиваю я, глядя на нее и удивляя этим всех.
Слегка хмурясь, она проходит в комнату.
– Да, я получила ответ. Я здесь не для того, чтобы встретиться с тобой. Я уже сказала, что у Кристиана редко бывают гости в течение недели. – Она ненадолго замолкает. – У меня проблема, и мне нужно обсудить ее с Кристианом.
– Да? – Кристиан выпрямляется. – Выпьешь что-нибудь?
– Да, спасибо, – благодарит она.
Кристиан идет за бокалом, а мы с Эленой стоим и неловко глядим друг на друга. Она крутит массивное серебряное кольцо на среднем пальце, а я не знаю, куда мне смотреть. Наконец, она напряженно улыбается мне, подходит к кухонному островку и усаживается в его конце на барный стул. По всему видно, что она прекрасно знает это место и чувствует себя тут комфортно.
Что делать мне? Остаться? Уйти? Да, трудный вопрос. Мое подсознание корчит этой особе самые зверские рожи.
Вообще-то я хочу высказать ей много всего. Но она друг Кристиана, единственный, и поэтому, при всей моей ненависти к этой женщине, веду себя с подобающей вежливостью. Решив остаться, я сажусь со всей грацией, на какую способна, на барный стул, где только что сидел Кристиан. А хозяин дома наливает вино в наши бокалы и садится между нами у бара. Интересно, сознает ли он, как все это неприятно и странно?
– Что случилось? – спрашивает он.
Элена нервно смотрит на меня, и тогда Кристиан берет мою руку и сжимает ее.
– Анастейша со мной, – отвечает он на ее невысказанный вопрос. Я краснею, мое подсознание сияет и больше не строит рожи.
Лицо Элены смягчается, словно она рада за него. Действительно рада за него. Нет, я совсем не понимаю эту женщину, и мне неловко в ее присутствии.
Она вздыхает и сдвигается на краешек стула. Нервно смотрит на свои руки и снова принимается крутить массивное серебряное кольцо.
Что ей мешает? Мое присутствие? Я так действую на нее? Потому что у меня то же самое – мне не хочется ее видеть.
"
"Она поднимает голову и смотрит прямо в глаза Кристиану.
– Меня шантажируют.
Ничего себе! Вот так новость. Кристиан замирает. Неужели кто-то пронюхал о ее склонности бить и трахать несовершеннолетних мальчишек? Я подавляю отвращение, в голове проносится мимолетная мысль о цыплятах, которые приходят в дом, где их поджарят. Мое подсознание трет руки с плохо скрытым злорадством.
