Мои губы тут же оказываются возле его жадных губ. Мы целуемся, я запускаю пальцы в его волосы.
– Ох, Ана, – шепчет он и кладет меня на пол. Через мгновение я уже лежу под ним. Я беру в ладони его прекрасное лицо и ощущаю под пальцами его слезы.
Он плачет… Нет. Нет!
– Кристиан, пожалуйста, не плачь! Я серьезно говорю, что никогда тебя не оставлю. Мне очень жаль, если у тебя сложилось другое впечатление… пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя. Я буду всегда тебя любить.
Он смотрит на меня, и на его лице застыла болезненная гримаса.
– В чем дело?
В его больших глазах застыло отчаяние.
– Почему ты считаешь, что я брошу тебя? В чем секрет? Что заставляет тебя думать, что я уйду? Скажи мне, Кристиан, пожалуйста…
Он садится, на этот раз по-турецки, я тоже сажусь, вытянув ноги. Мне хочется встать с пола, но я не хочу нарушать его ход мыслей. Кажется, он наконец-то готов мне поверить.
Он смотрит на меня с отчаяньем. Вот черт, это плохо…
– Ана… – Он замолкает, подыскивая слова; на его лице застыла боль.
Куда мы с ним идем?..
Он тяжело вздыхает и сглатывает комок в горле.
– Ана, я садист. Я люблю хлестать маленьких девушек с каштановыми волосами, таких как ты, потому что вы все выглядите как моя родная мать-проститутка. Конечно, ты можешь догадаться почему.
Он залпом выпаливает эту фразу, словно она была приготовлена давным-давно, и ему отчаянно хочется от нее избавиться.
Мой мир шатается и кренится. Только не это…
Не этого я ожидала. Это плохо. Действительно плохо.
Я гляжу на него, пытаясь понять смысл того, что он сейчас сказал. Вот почему все мы походим друг на друга.
Моя первая мысль: Лейла была права, «Мастер темный».
Я вспоминаю свой первый разговор с ним о его наклонностях, тогда, в Красной комнате боли.
– Ты ведь сказал, что ты не садист, – шепчу я, пытаясь понять, как-то его оправдать.
– Нет, я сказал, что был доминантом. Если я и солгал, то это была ложь по умолчанию. Прости. – Он глядит на свои ухоженные ногти.
Мне кажется, что он помертвел.
Оттого, что солгал мне? Или оттого, что он вот такой?
– Когда ты задала мне этот вопрос, я рассчитывал, что между нами будут совсем другие отношения, – бормочет он. По его взгляду я вижу, что он в ужасе.
Потом я внезапно понимаю весь кошмар нашей ситуации. Если он садист, ему в самом деле нужна вся эта порка и прочая дрянь. Дьявол. Я прячу лицо в ладонях.
– Значит, так и есть, – шепчу я, глядя на него. – Я не могу дать тебе то, чего ты жаждешь.
