Кристиан поворачивает голову.
– Как я уже сказал, Анастейша, у меня есть предложение.
Я нервно гляжу на водителя.
– Тейлор нас не слышит, – заверяет меня Кристиан.
– Как это?
– Тейлор, – зовет Кристиан. Тейлор не реагирует. Он окликает его снова, опять без ответа. Кристиан наклоняется и хлопает его по плечу. Тейлор снимает наушники, которые я не заметила.
– Да, сэр?
– Спасибо, Тейлор. Все в порядке, слушай дальше.
– Да, сэр.
– Теперь довольна? Он слушает музыку. Пуччини. Забудь о его присутствии. Я забыл.
– Ты нарочно попросил его это сделать?
– Да.
А-а…
– Ладно, так твое предложение?
Внезапно Кристиан принимает решительный и деловой вид. Ой, мама, оказывается, мы обсуждаем сделку. Я внимательно слушаю.
– Позволь мне сначала тебя спросить: ты предпочитаешь правильный, «ванильный» секс? Без всякой эксцентрики?
У меня отвисает челюсть.
– Эксцентрики? – пищу я.
– Эксцентрики, со всякой хренотенью.
– Не верю своим ушам, неужели это говоришь ты?
– Да, я. Ответь мне, – спокойно требует он.
Я краснею. Моя внутренняя богиня стоит на коленях и молит меня согласиться.
– Мне нравится твоя эксцентричная хренотень, – шепчу я.
– Так я и думал. Тогда что же тебе не нравится?
«Что я не могу касаться тебя, что ты наслаждаешься моей болью, не нравится ремень…»
– Мне не нравится угроза жестокого и необычного наказания.
– Ты о чем?
– Меня жутко пугают хлысты и плетки в твоей игровой комнате. Мне не хочется, чтобы ты опробовал их на мне.
– Ладно, договорились: никаких плеток и хлыстов, а также бондажа, – сардонически говорит он.
Я озадаченно смотрю на него.
– Ты пытаешься заново определить жесткие рамки?
– Не совсем. Я просто пытаюсь понять, что тебе нравится, а что нет."
"– Самое главное, Кристиан, мне трудно примириться с тем, что ты с удовольствием причиняешь мне боль. А еще мысль о том, что ты будешь это делать, потому что я выйду за какую-то условную случайную черту.
– Но она не случайная; правила у нас записаны.
– Мне не нужен набор правил.
– Вообще? Никаких?
– Никаких.
Я решительно качаю головой, но в душе побаиваюсь. Как он отнесется к моим словам?
– А если я тебя отшлепаю? Не будешь возражать?
– Чем отшлепаешь?
– Вот чем. – Он подносит к моему лицу ладонь.
– Пожалуй, не буду, – неуверенно отвечаю я. – Особенно, если с теми серебряными шариками…
Слава богу, темно. Мои щеки пылают, пропадает голос, когда я вспоминаю ту ночь… Да, я хочу, хочу, чтобы она повторилась.
– Что ж, тогда было забавно, – ухмыляется он.
