Но мое желание все равно возрастает, горячее и тяжелое, расцветает внутри меня. Он стонет, берет меня за плечи и отталкивает.
– Ты хочешь, чтобы я трахал тебя на лестнице? – бормочет он. – Смотри, я могу.
– Да, – бормочу я и не сомневаюсь, что сейчас мои глаза такие же темные, как его.
Он смотрит на меня затуманенным и тяжелым взглядом.
– Нет, я хочу тебя в моей постели.
Внезапно он подхватывает меня и кладет на плечо, отчего я громко вскрикиваю, и больно шлепает меня по заду, так что я снова кричу.
Спускаясь по лестнице, он нагибается и подбирает упавшую распорку.
Когда мы проходим через гостиную, из кладовки выходит миссис Джонс. Она улыбается нам, и я виновато улыбаюсь в ответ. Кажется, Кристиан ее даже не заметил.
В спальне он ставит меня на ноги и швыряет на кровать распорку.
– Я думаю, что ты не причинишь мне боль, – шепчу я.
– Я тоже думаю, что я не причиню тебе боль, – говорит он. Обхватывает мою голову ладонями и целует меня, долго и крепко, зажигая мою и без того горячую кровь.
– Я очень хочу тебя, – шепчет он возле моих губ, задыхаясь от страсти. – Ты точно хочешь меня – после сегодняшнего?
– Да. Я хочу тебя тоже. Я хочу тебя раздеть. – Аж пальцы зудят, так мне хочется трогать его, ласкать.
Его глаза раскрываются шире, и какую-то секунду он колеблется, вероятно, обдумывает мою просьбу.
– Ладно, – с опаской говорит он.
Я тяну руки к второй пуговице на его рубашке и слышу, как он затаил дыхание.
– Если ты не хочешь, я не буду тебя трогать, – шепчу я.
– Нет, – быстро отвечает он. – Делай, как тебе хочется. Все в порядке.
Я осторожно расстегиваю пуговицу, и мои пальцы скользят по рубашке к следующей. Его глаза широко раскрылись и сияют, губы разжались, он учащенно дышит. Как он красив, даже когда боится… потому что боится. Я расстегиваю третью пуговицу и вижу волосы на его груди.
– Мне хочется поцеловать тебя сюда, – шепчу я.
Он резко вдыхает.
– Поцеловать меня?
– Да, – шепчу я.
Он ахает, а я расстегиваю следующую пуговицу и очень медленно наклоняюсь, чтобы он увидел мои намерения.
Он задерживает дыхание, замирает, и я ласково целую его мягкие волосы. Покончив с последней пуговицей, я поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня, и на его лице я читаю покой и… удивление.
– Тебе уже легче, да? – шепчу я.
Он кивает, а я медленно стаскиваю рубашку с его плеч; она падает на пол.
– Что ты сделала со мной, Ана, – ласково говорит он.
