– Я пожимаю плечами. Господи, разве сейчас это важно?
– Ана, что происходит, черт побери? – Кейт вдруг замолкает и достает свой телефон.
– Привет, милый, – воркует она. Милый! Она хмурится и переводит взгляд на меня. – Конечно, – говорит она и обращается ко мне: – Это Элиот, он хочет поговорить с тобой.
– Ана. – Голос Элиота звучит спокойно и отрывисто; от скверного предчувствия у меня встают волосы дыбом.
– Что случилось?
– Кристиан не вернулся из Портленда.
– Что? Как это?
– Его вертолет пропал.
– «Чарли Танго»? – шепчу я, помертвев. – Нет!
Глава 19
Я неотрывно гляжу на язычки пламени. Они пляшут и трепещут в камине – ярко-оранжевые с каемками кобальтового цвета. Я мерзну, меня бьет озноб, несмотря на жар от огня и накинутое на мои плечи одеяло. Мне холодно, я мерзну до костей.
До меня доносятся приглушенные голоса, много голосов. Но все они далеко. А слышу я лишь мягкое шипение газа в камине и только на нем могу сосредоточиться."
"Мои мысли возвращаются к дому, который мы видели вчера, и к огромным каминам – настоящим, в которых горят поленья.
Я бы хотела заниматься любовью с Кристианом перед настоящим огнем. Я бы хотела заниматься любовью с Кристианом перед этим огнем. Да, это будет забавно. Не сомневаюсь, он придумает что-нибудь этакое, чтобы надолго запомнилось, как всегда, когда мы занимались любовью. Я тут же напоминаю себе, что я помню хорошо и те моменты, когда мы просто трахались. Да, их я тоже никогда не забуду. Где же он?
Пламя мерцает и колеблется, держа меня в своем плену, лишая речи.
Я фокусируюсь только на его огненной, обжигающей красоте. Оно околдовывает, завораживает меня.
«Анастейша, ты околдовала меня».
Он сказал, что впервые спал со мной в его постели. О нет…
Я обхватываю себя руками, и реальность проникает, как кровь, в мое сознание. Жуткая пустота внутри меня расползается все шире. «Чарли Танго» пропал.
– Ана, вот, возьми, – ласково говорит миссис Джонс.
Ее голос возвращает меня в комнату, в нынешний час, в страх.
Она принесла мне чашку чая. Я с благодарностью беру чай. Чашка дробно стучит о блюдце, потому что у меня дрожат руки.
– Спасибо, – шепчу я. Мой голос звучит хрипло из-за непролитых слез и огромного комка в горле.
Миа сидит наискосок от меня на огромном полукруглом диване, держа за руку Грейс. Они смотрят на меня, на их милых лицах – боль и тревога. Грейс выглядит постаревшей – мать беспокоится за сына.
