Ведь в нем уживается столько личностей: диктатор, генеральный директор, охотник, мачо, гений секса, хозяин и – в то же время мальчишка с игрушками. Я улыбаюсь. Его автомобиль, его катамаран, его самолет, его вертолет «Чарли Танго»… Мой потерянный мальчик, сейчас он действительно потерялся. На смену улыбке приходит пронзительная боль. Я вспоминаю, как он стоял под душем, стирал следы помады.
«Я ничтожество, Анастейша. Я лишь оболочка человека. У меня нет сердца».
Комок в горле растет. Ох, Кристиан, не придумывай, у тебя есть сердце, и оно принадлежит мне.
Я люблю Кристиана, даже несмотря на его тяжелый, сложный характер. Я буду всегда его любить. Всегда. Мне больше не нужен никто.
Я вспомнила, как сидела в «Старбаксе» и взвешивала «за» и «против». Теперь все «против», даже фотки, которые я нашла сегодня утром, кажутся мне мелочами, не заслуживающими внимания. Сейчас для меня важнее всего он сам и его возвращение. «Пожалуйста, Господи, верни его мне, пожалуйста, пускай с ним ничего не случится. Я буду ходить в церковь… Я буду делать все».
Ох, если он вернется, я не буду тратить время зря. Снова в моей голове звучит его голос: «Carpe diem, лови момент, Ана».
Я вглядываюсь в огонь, язычки пламени ярко пылают, трепещут, закручиваются… И тут вскрикивает Грейс; все медленно приходит в движение.
– Кристиан!
Я поворачиваю голову и вижу, как Грейс бежит через зал к дверям – а там стоит удивленный и усталый Кристиан. На нем рубашка с длинными рукавами и костюмные брюки, а в руках он держит свой темно-синий пиджак, ботинки и носки.
Он весь грязный и невероятно красивый.
Черт побери… Кристиан. Он жив. Онемев, я гляжу на него, пытаясь сообразить, то ли мне все мерещится, то ли это правда.
На его лице написано крайнее удивление. Он роняет на пол пиджак и все остальное и подхватывает Грейс. Она бросается ему на шею и покрывает поцелуями его щеки.
– Мама?
Он растерянно глядит на нее с высоты своего роста.
– Я думала, что больше никогда тебя не увижу, – шепчет Грейс, высказывая наш коллективный страх.
– Мама, я здесь. – Я слышу в его голосе недовольные нотки.
– Сегодня я умирала тысячу раз, – еле слышно шепчет она, повторяя мои мысли.
Не в силах больше сдерживаться, она заходится в рыданиях. Кристиан хмурится, ужасаясь или помертвев – не знаю, как это назвать, – но через мгновение крепко обнимает ее и прижимает к себе.
– Кристиан! – всхлипывает она, уткнувшись в его шею и отбросив свою обычную сдержанность, – и Кристиан не противится.
