– Что ты затеяла? Как ты решилась женить на себе Кристиана? Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что он хоть минуту будет счастлив с тобой.
– Что мы будем делать с Кристианом – не твое дело. – Я растягиваю губы в любезной, полной сарказма усмешке. Она игнорирует меня.
– У него есть особенные потребности – и ты не сможешь их удовлетворить, – злорадно выпаливает она.
– Что ты знаешь о его потребностях? – огрызаюсь я. Во мне вспыхивает негодование, его разжигает адреналин, бушующий в моих жилах. Как смеет эта сучка меня учить? – Ты всего лишь педофилка со сдвинутыми мозгами.
Что до меня, так я швырнула бы тебя в седьмой круг ада и удалилась со спокойной душой. Теперь убирайся с моей дороги – или я тебя отшвырну.
– Ты совершаешь большую ошибку, девочка. – Элена машет перед моим носом длинным костлявым пальцем с дорогим маникюром. – Как ты смеешь осуждать наш образ жизни? Ты даже не имеешь представления, куда ты влезаешь. Если ты думаешь, что он будет счастлив с такой серой мышкой, позарившейся на его богатство…
Ну и дрянь!.
. Я выплескиваю ей в лицо остатки лимонного мартини.
– Не смей меня учить! – ору я. – Когда ты поймешь: это не твое собачье дело!
Она в ужасе смотрит на меня, вытирая с лица липкую жидкость. Я жду, что она бросится на меня, но тут, едва не сбив ее с ног, открывается дверь.
Появляется Кристиан. Ему достаточно наносекунды, чтобы оценить ситуацию – я, трясущаяся, с пепельным лицом; она, мокрая, вне себя от ярости. Его милое лицо темнеет и искажается от гнева, когда он встает между нами.
– Элена, мать твою, что ты тут вытворяешь? – грозно спрашивает он ледяным тоном.
Она с мольбой глядит на него и шепчет:
– Она тебе не пара, Кристиан.
– Что? – орет он, глядя на нас обеих. Я не вижу его лица, но все его тело напряглось и излучает враждебность. – Откуда ты знаешь, мать твою, что для меня хорошо, а что нет?
– У тебя есть особенные потребности, Кристиан, – ласково говорит она.
– Я уже говорил тебе: не твое это собачье дело, – ревет он.
Вот черт, Очень Злой Кристиан показывает свое вовсе-не-безобразное лицо.
Люди услышат…
– Ах, вот оно что, – насмешливо продолжает он. – Ты считаешь, что только ты мне подходишь? И больше никто?
Теперь его голос звучит мягче, но он полон презрения. Внезапно мне хочется уйти. Я не хочу быть свидетельницей их интимного поединка. Я чувствую себя лишней. Но ноги меня не слушаются.
Элена тяжело вздыхает и, кажется, собирает все свои силы. Меняется ее осанка, теперь в ней больше властности.
