Когда мы идем по коридору, он останавливается и ласково проводит пальцами по моей щеке.
– Я долго лежал без сна и смотрел на тебя спящую, – говорит он. – Наверное, я уже любил тебя даже тогда.
О…
Он наклоняется и ласково целует меня, и тут я таю. Все напряжение последних часов постепенно уходит из моего тела.
– Поешь, – шепчет он.
– Ладно, – соглашаюсь я, потому что сейчас я готова сделать для него что угодно. Взяв меня за руку, он ведет меня на кухню, где вечеринка в полном разгаре.
– Доброй ночи, Джон, Райан.
– Еще раз поздравляем, Ана. У вас все будет хорошо. – Доктор Флинн прощается с нами. Мы вышли в вестибюль и провожаем его и Райан.
– Доброй ночи.
Кристиан закрывает дверь и качает головой. Потом смотрит на меня, и в его глазах внезапно вспыхивает восторг.
Что такое?..
– Осталась только наша семья. Кажется, мама выпила слишком много.
Грейс поет в гостиной караоке. Кейт и Миа спорят с ней на деньги.
– Ты ее осуждаешь? – Я смеюсь, стараясь сохранить между нами веселый настрой. Получается.
– Вы смеетесь надо мной, мисс Стил?
– Да.
– День получился напряженным.
– Кристиан, еще недавно каждый день, проведенный с тобой, был напряженным, – сардонически парирую я.
Он качает головой.
– Справедливое замечание, вовремя сделанное, мисс Стил. Пойдем – я хочу показать тебе кое-что.
Взяв меня за руку, он ведет меня через дом на кухню, где Каррик, Итан и Элиот обсуждают «Маринерс», допивают коктейли и доедают остатки угощений.
– Прогуляться решили? – с намеком интересуется Элиот, когда мы проходим через французские двери.
Кристиан игнорирует его. Каррик хмурится на Элиота и с молчаливым упреком качает головой.
Мы поднимаемся по ступенькам на лужайку. Я снимаю туфли. Над заливом ярко светит месяц, отбрасывая на воду мириады оттенков серого. Вдали мерцают огни Сиэтла. В лодочном сарае горят огни, их свет кажется теплым в холодном сиянии луны.
– Кристиан, я хочу пойти завтра в церковь.
– Да?
– Я молилась, чтобы ты вернулся живым, и ты вернулся. Единственное, что я могла тогда сделать.
– Хорошо.
Мы какое-то время бродим, держась за руки, и молчим. Потом я вспоминаю одну вещь.
– Куда ты денешь мои фотографии, которые снял Хосе?
– Я подумал, что мы повесим их в новом доме.
– Ты его купил?
Он останавливается и с беспокойством говорит:
– Да. Мне показалось, что там тебе понравилось.
– Угу. Когда ты купил его?
– Вчера утром. Теперь нам надо решить, что с ним делать."
"– Только не сноси его, пожалуйста. Такой милый дом.
