Интересно, где же она? И чего ей нужно?..
Я содрогаюсь при мысли о ней. Ну и наследство мне досталось!
Просматриваю обширное музыкальное меню. Хочется чего-нибудь бодрящего. Хм-м, Бейонсе, едва ли она во вкусе Кристиана. «Crazy in Love». О! Годится. Закольцовываю и прибавляю громкость.
Пританцовывая, возвращаюсь на кухню, беру миску, открываю холодильник и вынимаю яйца. Разбиваю их и принимаюсь взбивать, не прерывая танца.
Еще раз заглядываю в холодильник, достаю картошку, окорок и – о да! – горошек из морозилки.
Отлично! Ставлю на плиту сковородку, лью немножко оливкового масла и снова взбиваю яйца.
Неспособность сопереживать, размышляю я, типична только для Кристиана? Может, все мужики такие, причем по вине женщин? Те сбивают их с толку? Я просто не знаю. Возможно, это знают все, кроме меня.
Жалко, что Кейт уехала; она бы мне точно все разъяснила. Она еще долго пробудет на Барбадосе и вернется только в конце недели. Из-за Элиота. Интересно, сохранилось ли у них и до сих пор то самое желание с первого взгляда?
«Одна из твоих черт, которые я люблю…»
Я замираю, забыв про омлет.
Он так сказал. Значит ли это, что он любит и другие мои качества? Я улыбаюсь в первый раз после того, как увидела миссис Робинсон, – искренне, от души, от уха до уха.
Кристиан обнимает меня. От неожиданности я вздрагиваю.
– Интересный выбор музыки, – мурлычет он и целует в шею. – Как приятно пахнут твои волосы.
Он утыкается в них носом и глубоко вдыхает их запах.
Желание скручивает мой живот. Ну уж нет! Я вырываюсь из его рук.
– Я сержусь на тебя.
Он хмурится.
– Долго еще будешь злиться? – спрашивает он, запуская пятерню в свою шевелюру.
Я пожимаю плечами.
– По крайней мере, пока не поем.
На его губах появляется намек на улыбку. Он берет пульт и выключает музыку.
– Эта запись есть на твоем айподе? – спрашиваю я.
Он качает головой, его лицо мрачнеет, и я понимаю, что это была она – Девушка-призрак.
– Тебе не кажется, что она пыталась тебе что-то сказать?
– Что ж, возможно, если подумать, – спокойно соглашается он.
Что и требовалось доказать. Никакого дара сочувствия. Мое подсознание неодобрительно цокает языком.
– Почему ты не удалил эту песню?
– Мне она нравится. Но я удалю, если она как-то задевает твои чувства.
– Нет, все нормально. Я люблю готовить под музыку.
– Что еще тебе поставить?
– Сделай мне сюрприз.
Он направляется к док-станции, а я снова взбиваю омлет венчиком.
Вскоре зал наполняет божественно нежный и задушевный голос Нины Симоне.
