Некоторые были с телевидения, одного Роб даже знал. Вечеринка действительно удалась на славу, несмотря на духоту и табачный дым.
Роб провел ладонью по ее щеке и спросил:
– Может, убежим?
– О да, пойдем, – согласилась Шина, и они выскользнули из квартиры, сбежали вниз по лестнице и, обогнув здание, оказались на стоянке машин.
Шина заметила:
– Свежий воздух. Разве это не здорово?
Ночь была облачной – ни луны, ни звезд. Густые облака неторопливо плыли по небу.
Он глянул на часы, осветив циферблат тлеющим угольком сигареты:
– Почти половина одиннадцатого.
Я остановился в отеле. Если постоялец возвращается поздно вечером с девушкой и приглашает ее в номер на бокал вина, это может вызвать у служащих некоторые ненужные мысли, – извиняющимся тоном добавил Роб.
Шина улыбнулась:
– Не думаю, что бокал вина – это то, что мне сейчас необходимо. – Она села в машину. – Хочу просто немного проехаться с опущенными стеклами. Мне нужно немного тишины после шума.
Он сел за руль, немного подумал и спросил:
– Хотите увидеть дом Айвори?
– Сейчас?
– Сейчас или никогда.
Завтра его снесут.
История дома заинтриговала девушку, и сегодня была последняя возможность увидеть его воочию.
– Ладно, поехали.
По дороге они говорили о людях, с которыми Роб только что познакомился, и Шина охотно рассказывала ему о них, ни об одном из них она не сказала плохо.
– Вы со всеми ладите, верно? – заметил Роб.
У нее не было врагов, по крайней мере, ей так казалось. Она поморщилась:
– Так вот послушаешь, и можно подумать, будто я дама приятная во всех отношениях…
– Простите, я хотел сделать комплимент, а не обидеть вас.
– Он покачал головой.
Дом Айвори находился в старом, престижном районе. Здесь дома строились еще в ту пору, когда улица была скорее переулком, а каждую из вилл окружал небольшой парк. Старых построек теперь осталось немного, от парков же, их окружавших, не осталось ничего. Переулки превратились в улицы с многоэтажными домами, небольшими магазинчиками, гаражами и супермаркетами.
В последнее время дом Айвори заселяли полдюжины семей вместо одной. Всех уже расселили, и завтра рабочие начнут сносить его.
Фундамент и часть первого этажа скрывала высокая густая трава, обильно растущая на лужайке, а когда-то этот дом сиял чистотой и опрятностью.
– Бедный старый дом! – проговорила Шина. – Он давно уже сдался.
Роб остановил машину, и они вышли. Массивная парадная дверь изначально была черной.
