На пороге Тьмы

А не жить постоянно, без перспектив их улучшить, я вообще так устроен, что нуждаюсь в обустройстве и улучшении мира вокруг себя.

Работа. Работа специфическая у меня, за которую платят куда меньше, чем я зарабатывал на той стороне, просто сидя в кабинете, встречаясь с партнерами за обедом в кафе «Пушкин», что на Тверском бульваре, и рисковал разве что финансово, со всеми играми в стиле девяностых я давно закончил. А здесь? Каждые четвертые сутки есть полная возможность потерять башку. Что взамен? Пока не знаю, но что-то есть.

Что-то, что тешит авантюрную сторону моей сущности, ту самую, которая нуждалась в чем-то подобном.

И все равно, стоят сто лет такой жизни столько же, сколько десять лет нормальной? А я вот не знаю. В любом случае, о чем это я задумался? Мне что, кто-то предлагает билет домой? Да и не поехал бы я прямо сейчас по любому билету, как на духу говорю, не могу сейчас. У меня вот женщина сидит напротив, от которой не смог бы уехать, не поняв, что это такое между нами было и было ли вообще? Если исключить ее из этого уравнения, то мир бывший все же перевесит.

Я обычный человек, не герой великий, мне такой авантюрности надо в меру, поиграться да и бросить, а вот жить на обреченной помойке страшновато. Но если Настю не исключать, выбор усложняется неимоверно. Да, да, второй день знакомы, но уже вот так, как хочешь, так и понимай."

"– А…точно отсюда никто не выбирался? – спросил я.

– Ну как кто-то может точно знать? – удивилась она вопросу. – Если кто-то провалился отсюда обратно, то он же записки не оставит, верно? Бывает что люди исчезают, но обычно за пределами города.

Может кто-то и вырвался, кто ведает.

– А в городе не исчезают?

– Нет, вроде бы, не слышала. Гибнут время от времени, или твари нападают, или в драках, или еще что… здесь все нервные, случаются и поножовщины, и стреляют друг друга.

– Часто?

– Не часто, но слышишь время от времени, – ответил она. – Коммуналки, общаги, скудость жизни, опасность постоянная – срываются. Самоубийств хватает, многие пьют как… не знаю кто.

Тут уже ночлежки-рюмочные появились. Сначала Администрация их прикрыла, а потом вышло, что много работяг упиваются так, что до дому дойти не могут, ну и гибнут в темноте. Решили, что пусть хоть так, хоть это больше свинарники напоминает. Говорят, раньше в общежитиях спиртное пытались запрещать, но тоже плохо закончилось, вплоть до того, что стреляли в проверяющих, когда те по комнатам шастали. Теперь вроде даже продают в буфетах. Так?

– Продают, – кивнул я.