На поводу у сердца

— Я не менять тебя хочу, Никс, а всего лишь освободить из этого убогого шмотья тебя настоящую, — проникновенно произносит он, вынуждая меня на несколько секунд опешить, но сразу после разом проясняет, что на самом деле он хотел этим сказать. — Ты же настоящая конфетка, которая обмотала себя совсем непривлекательной обёрткой. А так нельзя. Моё зрение не выдержит и дальше смотреть на подобное преступление. Ты хоть и стерва редкостная и бесишь меня до невозможности, но я не могу не признать — фигура у тебя просто огнище! Поэтому с этого дня хочу, чтобы ты не только прислуживала мне, но и глаза радовала своими аппетитными формами.

— И ты думаешь, твоё «приподнятое настроение» меня заботит? — сдавленно цежу я, отчаянно мечтая вернуть себе способность горячо и пылко высказать ему своё мнение по поводу его желаний.

— Ещё как заботит, Никс. И ты точно сегодня с утра несколько извилин на подушке оставила, раз не догоняешь, что от моего настроения зависит — раскрою ли я твой грязный секрет Остину или нет. А насколько ты помнишь, он со дня на день должен вернуться в Рокфорд. И потому не в твоих интересах перечить мне перед его приездом после целой недели безукоризненного выполнения всех моих прихотей. Тем более ничего ужасного я тебя сделать не прошу.

— Ещё как просишь! Я не хочу ничего в себе менять!.

— Да как может быть прекрасно вечно напяливать на себя эти мешки? Мне даже страшно представить, что за нижнее бельё на тебе надето. Неужто бабушкины панталоны, — никого не стесняясь, он бесцеремонно оттягивает резинку моих штанов, порываясь заглянуть внутрь.

— Ты совсем охренел?! — хлёстко ударяю по его наглым рукам. — В твоей башке, что ли, совсем нет никаких понятий о нормах приличия? Мы вообще-то в торговом центре посреди сотен людей стоим.

— Ну ты же не постеснялась в таком виде сюда прийти, так что мои неприличные манеры — всего лишь цветочки на фоне твоего аутфита. Да и вообще, что ты за девка такая нестандартная? Любая другая на твоём месте уже верещала бы от счастья. Тебе предлагают пошопиться от души, а ты ноешь и противишься, как какой-то напасти, — тяжело выдыхая, весьма искренне недоумевает Эндрюз.

— Потому что мне не нужно этого. Наряжай всех остальных своих девок, а меня не надо.