На поводу у сердца

— Да что вы такое говорите, Баррет? Вам ли меня не знать? — вконец обеспокоенно спрашиваю я, в самом деле не понимая его странных упрёков. Хочу узнать, в чём причина неблагоприятного настроения обычно доброго и понимающего старика, но отвлекаюсь на маму, что, не в силах больше удерживать себя на ногах, пошатывается и ударяется плечом об дверной косяк.

— Ой, — стонет она, и я тут же подлетаю к ней и придерживаю за талию. — Мам, вернись в квартиру. Тебе нужно проспаться. Я сама переговорю с Барретом.

— Д-да, х-х-орошо, — без возражений соглашается она.

— Нет, не… не надо, сама справлюсь.

Я открываю входную дверь, пропуская маму внутрь, и на всякий случай смотрю ей вслед до момента, когда она благополучно приземляется на диван к Филиппу, который намеревается что-то ляпнуть. В нежелании слышать его пьяный бред я резко захлопываю дверь и возвращаю всё своё внимание к арендодателю.

— Так что случилось, Баррет? Я же совсем недавно вернула вам немалую сумму долга и думала — этих денег будет достаточно, чтобы убедить вас, что рано или поздно я смогу вернуть вам всё до конца.

— Это неважно, Николь, неважно… Я всегда входил в твоё нелёгкое положение, но у всего есть свой предел. Больше терпеть я этого не намерен.

— Но как же так? Вы не можете просто взять и выбросить нас на улицу. Мы живём здесь уже много лет. Куда мы, по-вашему, пойдём? — ужасаюсь я, пока ещё не до конца осмысливая происходящее.

— Не делай из меня злодея, девочка, я не выбрасываю вас из дома без причины. Вы не платите, долги практически не уменьшаются, а мне надоели эти проблемы. Деньги всем нужны, и я не исключение. Поэтому либо ты находишь способ вернуть мне всю сумму разом до конца месяца, либо вы здесь больше не живёте, — безапелляционно заявляет Баррет.

— К концу месяца?! Но это же меньше чем через две недели. Я не смогу заработать необходимую сумму за столь короткий срок! — бурно сокрушаюсь я.

— Меня это не волнует. Где и как достать всю сумму — дело твоё, но если денег в назначенный день не будет, можете всей семьёй попрощаться с домом. И это моё последнее слово, — чеканит мужчина, направляясь к лестнице, чтобы уйти, но напоследок оборачивается и с неким прорывающимся сквозь суровый тон сочувствием добавляет: — Мне в самом деле очень жаль, Ники. Но по-другому никак. И надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.